Чтение онлайн

Сигурд вытянул руку в сторону Моники — жены Матэаса — и словно толкнул ладонью тяжелую дверь. И глаза женщины немедленно потемнели, стали бездонно-черными. И она начала меняться. Раздалась в плечах, стала выше ростом. Немедленно отрасли длинные клыки и когти, почернела кожа. Рот растянулся от уха до уха, из него вывалился длинный лиловый язык, раздвоенный, гибкий и подвижный, словно змея.

— Моему роду — Первому Дому Отори — был передан ключ от Бронзовых Врат, и я могу их приоткрывать.

— Впускать в этот мир Неназываемых… — прошептал пораженный Дженази. — Остановись!

Пальцы Сигурда сжались в кулак — и все присутствующие Орчи и их соседи обратились в человекоподобных чудовищ, отличающихся друг от друга формами и цветом. Все, кроме Диего, Матэаса и Роберты.

Но это было еще не все. Мистическая волна, разошедшаяся во все стороны от Сигурда, пошла дальше, за пределы дома. В город. И Дженази услышал, как десятки и сотни людей обращаются в Неназываемых. И готовы вот-вот броситься на своих родных, друзей и знакомых, которые сумели сохранить разум и человеческий облик.

— Думаю, ты сможешь это исправить, но не сразу, — насмешливо произнес Сигурд, открывая портал и готовясь шагнуть в него. — А я пока навещу твоих замечательных племянников. Уверен, на этот раз прелестная Юрика согласится посетить мои скромные владения.

Дженази не успел ответить ему — он остановил когтистую лапу Моники, которая едва не выпотрошила собственного мужа. Мощным толчком воздуха он раскидал в стороны обратившихся людей и создал вокруг уцелевших непроницаемый вихрь, не позволяя монстрам добраться до них. Ветер оторвал от земли и трижды пронес по кругу преобразившегося внука Матэаса, чтобы потом швырнуть в стену — и ребенок сумел встретиться с кирпичной поверхностью, выставив вперед все четыре лапы. Его сила, скорость и реакция выросли в десятки раз, превосходя все мыслимые человеческие пределы.

— Ну, по крайней мере они все еще размером с человека, — пробормотал Дженази, лихорадочно соображая, что делать. Все жители города, не обладающие заметным объемом мистической энергии, обратились в кровожадных монстров, и если он не остановит их, они просто сожрут весь континент.

— Я убью его.

Леса Даери сгорали в золотом огне. Яростное пламя достигало облаков и разгоняло их во все стороны света, формируя испепеляющий все живое циклон, который Кенсэй собирался направить на юг, в сторону новых владений Глории, где она выращивала совершенно новую, абсолютно чуждую человечеству расу. Опустошение и геноцид — вот чем решил ответить бывший Гвардеец матери своего самого младшего сына, утратившей всякую связь с людьми.

Вернувшись из Судо, Кенсэй не терял времени и собрал своих лучших учеников, среди которых были его дети, и повел их на границу с Даери, леса которого уже ожили и направили смертоносные побеги и корни в сторону республики Кнорна. В сторону его нового дома. Он обосновался в ее столице, Мазал-Ката, сразу после распада Гвардии, и основал собственную школу, готовя мастеров меча и чародеев сначала для защиты восточных регионов Вердиро, а потом и всей созданной Белгорро Федерации. Сформировал отряды специального назначения для борьбы с такими угрозами, как ярмиры, древние демоны Тейзои и всяческие темные сущности, требовавшие особого подхода. Дочерняя организация «Молота» получила название «Часовые Кэнсея», хотя сам Кенсэй выступал против такого наименования, и в детали ее деятельности не были толком посвящены даже представители высшего руководства главной службы безопасности Федерации. Да и повода особого не было: Часовые находились на самообеспечении, лишь изредка запрашивая помощь Молота, а результаты их деятельности никогда не попадали в сводки новостей. Никто не знал, скольких древних и непознанных чудищ они остановили за сотню лет своей истории.

Но на этот раз действия Часовых скрыть было невозможно. Кэнсей собирался испепелить целый полуостров, некогда заселенный десятками миллионов людей, а ныне обращенный в смертоносные джунгли — по воле Глории. Иного выхода он не видел: в тот самый час, когда Дженази сокрушил ярмиру в тысячах километров к западу, началось наступление самой природы на города Федерации. К тому моменту, когда Кенсэй оставил Юрику и вернулся, погибли уже сотни ни в чем неповинных людей, а тысячи бежали на север. Прочь от чудищ, рожденных Глорией.

— Это изменит климат на всей планете, отец, — произнесла Джун, зачарованно рассматривая горизонт, объятый золотым пламенем. Ночь давно опустилась на землю, но отблески пламени, отразившиеся от облаков дыма, окрасили весь мир в оранжевый, вселяя в сердце тревогу и страх. Зарево пожара было видно на многие сотни километров.

Кенсэй, объятый чародейским огнем, лишь мрачно стиснул зубы. Держать столь масштабное заклятие под контролем было крайне непросто, ему пришлось согласиться выпустить вместе с пламенем волю Баад-Бор-Ксона, даровав ему частичную свободу. Дух Забытого Бога метался в потоках пламени, закручивая огненные смерчи, ежесекундно грозя полностью истощить разум чародея и погрузить его в многодневный сон. Да и сама энергия Бор-Ксона будет сильно истощена, что сделает его практически бесполезным на некоторое время.

— У нас нет других вариантов, — ответил вместо отца Атсуши, стряхивая пепел с темно-коричневого кафтана. Он был немного выше старшей сестры, и у него не так сильно вились очень светлые, льняные волосы, которые он собирал в хвост. Копну своих густых волос Джун удерживала с помощью зеленой шелковой ленты, на которой она вышила заклятья-обереги своего Забытого Бога. Похожие строки заклинаний были нанесены и на ее пластинчатые доспехи, собранные из чешуи драконовой змеи Лсота, но с ними ей помог самый младший брат — Манабу. Парень — Кенсэй никак не мог привыкнуть к тому, что его сыну уже двадцать пять лет — вырос посредственным бойцом и скромных способностей чародеем, и потому все свои силы и все свое время посвятил ремеслам. Получалось у него весьма неплохо.

Кенсэй вздохнул. Он хранил в тайне свою родственную связь с этими тремя так надежно и тщательно, что периодически сам забывал, что у него есть дети. Так было нужно: Сигурду совсем не следовало знать, кого среди прочих юношей и девушек обучает один из его сильнейших противников. И он так привык скрывать их происхождение, что не решился рассказать о них даже Дженази и Юрике.

Хотя он не грешил против истины, когда сказал, что у него нет внуков — его оболтусы не сподобились завести детей.

— Мастер, твари ярмиры отступают вглубь Даери, — Рикард, старший наставник школы Кенсэя, вышел из зеленого овала, оставляя за собой тропинку еще теплого пепла, густо осыпающегося с его волос и одежды. — А еще они закапываются. Корни деревьев уходят глубоко в землю, там их огонь не достает. Глория обретет здесь былую силу, как только пламя погаснет и земля остынет.

— Я не могу превратить целую страну в стеклянную пустыню, — проворчал Кенсэй. — У меня сил не хватит. Выжгу полосу еще на пятьдесят километров, а дальше зачистим все гнезда тварей, которые сможем найти. Потом сюда прибудут армейские части, и станет проще.

— Мы здесь застрянем на месяцы, — вздохнула Джун. — Это будет настоящая война, с окопами и минными полями. И все из-за одной-единственной ярмиры.

— Да, из-за одной, — ответил Кенсэй, чувствуя, как выдыхается — он начинал подходить к своему пределу. Сколько раз он уже успел восстановить свою мистическую энергию у Врат Сердца Мира? Еще немного — и он просто выгорит, потеряет саму возможность манипулировать этой тонкой материей.

Если бы только он обладал мистической способностью своего Дома… Золотое пламя — его личная сила, дарованная самой Судьбой, и связь с Забытым Богом Огня только усиливает ее возможности, но веками поколения его предков отличались от других Первых Домов совсем иным — способностью усиливать эффект других мистических способностей. Если бы она была у него вместе с Золотым Фениксом, Кенсэй смог бы в одиночку испепелить все Даери, расплавив саму толщу земли. Но Акаяма Таро не передал своему сыну свой дар — в отличие от его старших братьев.