Чтение онлайн

— Ты пахнешь, как дочь Ришари — это во-первых. У тебя ее глаза — это во-вторых. В третьих, черты лица, хотя скулы и разрез глаз у тебя со стороны отца.

— Допустим, — Юрика уже стала свидетельницей сверхчеловеческой силы Дженази, так что его слова о сверхтонком нюхе могли быть правдой. — Ришари — это моя мать, да? Кстати, как у нас могут быть одинаковые глаза, если у меня они серые, а у нее — фиолетовые?

— Они были серыми раньше. Как и у меня.

«Все чудесатее и чудесатее,» — Юрика мысленно процитировала древнюю сказку о девочке Лиззе.

— А как зовут моего отца?

Ответ Дженази последовал незамедлительно.

— Не знаю.

Брови девушки слегка приподнялись, но вслух она уже ничего не сказала.

— Почему я оказалась в приюте?

— Не знаю.

— Вы вообще хоть что-то знаете кроме того, что я ваша племянница?

— Вообще или о тебе конкретно?

— Вы издеваетесь?

И снова тишина. Юрике ситуация уже порядком надоела, но сделать она ничего не могла.

— У тебя есть еще один брат, — произнес наконец Дженази.

— И как его зовут?

— Не знаю.

— Идите к черту… — девушка забилась в угол подвала и свернулась там калачиком, спиной к выходу. Когда Дженази спустится за ней вниз, ей не доставит совершенно никакого удовольствия наблюдать за его приближением.

— Послушай, — в голосе самоназываемого дяди отчетливо прозвучали нотки раздражения, — я только-только вернулся из очень долгого путешествия по землям, о которых ты даже и не слышала, и в которое отправился задолго до рождения еще твоего старшего брата. Как его зовут, кстати?

— Джин Саргас. Планета круглая и географию я хорошо знаю. Куда вы отправились, говорите? Только не говорите, что на Внешний Архипелаг.

— Имя ненастоящее, — хмыкнул Дженази. — Именно туда.

— С чего вы взяли? — спросила Юрика, сделав отметку, что слова про Архипелаг — ложь.

— Я был известен под этим именем на Железном Архипелаге.

— Катитесь к черту, — повторила девушка, услышав еще один не устроивший ее ответ. Правда, она не могла не заметить, что уже никто не называет Арбарас Железным Архипелагом — лет пятьдесят как минимум. Все эти Внешние, Железные, Алые Архипелаги — запутаться недолго, вот и провели реформу в образовании. И тут же решила разыграть эту карту.

— Где-где вас называли Джином Саргасом? На каком архипелаге?

— Железном… — ответил Дженази неуверенно. — Ты же сказала, что знаешь географию.

— Географию знаю, Железный Архипелаг — нет.

— Острова между Вердиро и Судо. Большие такие, — терпеливо пояснил Дженази, вызвав у Юрики легкую улыбку. И ощущение слабой растерянности.

— Арбарас. Они называются Арбарас.

После этого Дженази не обращался к ней в течение часа.

— Вы еще здесь? — спросила Юрика, признав наконец, что ведет себя глупо.

— Да.

— Зачем я вам? — устало продолжила она.

— Ты — дочь Ришари.

— Отведете меня к ней?

— Да, — ответ последовал только после краткой паузы.

— Как интересно, — себе под нос хмыкнула Юрика и направиласьнаконец к выходу из подвала. — Кстати, а вы знаете, какой сейчас год?

— 1014-ый? — на ответ Дженази понадобилось секунд тридцать.

— Ага, 19 июня. Пятница.

— Ага, — поспешно подтвердил он.

Юрика наконец выбралась из подвала, отряхнулась, и улыбнулась Дженази во все тридцать два.

— На самом деле — 18 июля и четверг.

***

Судо. 10:10, 18 июля 1014 года, четверг.

Ичиро решительным шагом пересек широкий двор особняка, который не был отмечен ни на одной из карт западного Судо, и мрачно отмечал один за другим признаки полнейшего запустения. Он все еще не сбросил с себя до конца образ респектабельного и успешного Джина Саргаса, и потому с неодобрением смотрел на заросшие газоны, необрезанные деревья и кусты, заброшенные клумбы, неработающий фонтан с водой болотного цвета; жесткую траву, пробивающуюся прямо сквозь вычурную плитку дорожки, ведущей от решетчатых ворот к парадной двери особняка. Ни души вокруг.

«Меня здесь не было каких-то два года… Во что мама превратила это место?»

Уже зная, что никто не выйдет ему навстречу, он потянул на себя тяжелые дверные створки, петли которых, если судить по скрипу, определенно не смазывали еще со времен его раннего детства, и стоически вынес вопиющую картину царства паутины и пыли в холле. Судя по толщине серого слоя на полу, мать Ичиро избавилась от слуг еще в прошлом году.

Тонкий и протяжный плач скрипки донесся до его чуткого уха с верхних этажей здания, и он сразу узнал один из шедевров маэстро Руидо, который так любила играть Мэй. Но она покинула эти стены десять лет назад, так что звуки, которые слышал Ичиро, были просто записью на древней виниловой пластинке из маминой коллекции.

А когда она включала тот дряхлый проигрыватель, разговаривать с ней о чем-либо было невозможно.

Ичиро усмехнулся краешком рта и провел пальцами по расцарапанной щеке. Сегодня его выслушают в любом случае.

Комната, в которой Ришари ожидала сына, находилась на третьем этаже. Просто огромная, с высоким, украшенным лепниной потолком, окном на всю стену, из которого по вечерам можно было наблюдать просто волшебный заход солнца за край Южного океана, и… пустая. Не то, чтобы совсем, ведь в ее центре присутствовал широкий кожаный диван, повернутый к окну, да и проигрыватель, который Ичиро все еще не видел, определенно находился за ним. Просто кроме этих двух предметов интерьера в комнате не было ровным счетом ничего, даже настенных часов и люстры. Только дубовый паркет, голые стены и вид на океан — особняк стоял на краю высокого скалистого обрыва.

Пыли, к слову, тоже практически не было, только совсем тонкий, на первый взгляд незаметный слой. Поразительное явление на фоне всеобщего беспорядка, но ничего удивительного в этом не было, ведь для Ришари эта комната была священной. Ичиро не помнил случая, чтобы она в ней что-то меняла.

— Только не говори, что сама здесь убираешь, — произнес он, выключив проигрыватель и став у окна. Сине-зеленая поверхность океана сегодня была непривычно спокойной.

Ришари, которая до этого момента лежала на диване на животе и, повернув голову, сквозь полуприкрытые веки смотрела на чистое синее небо за фигурным стеклом, процедила сквозь зубы что-то нелицеприятное в адрес сына и стала шарить по полу правой рукой. Очевидно, в поисках своего меча.

— У меня для тебя важная новость, мама, — Ичиро с негодованием отметил про себя ее внешний вид. Белая блузка с пятнами от красного вина и черные потертые брюки — не такой ее привыкли видеть на обложках модных глянцевых журналов. Положение не спасали даже длинные, ниже пояса, прямые серебристо-белые волосы. Тем более, что их в лучшем случае с утра не касалась расческа.

— Сегодня утром на Вердиро я встретил Дженази.

Рука Ришари дрогнула и слегка изогнутый меч с округлой гардой, задетый неосторожным касанием, закатился под диван. Выругавшись, женщина сползла на пол, чтобы достать его оттуда.