Чтение онлайн

— Ты опять испытывал терпение Белгорро? — спросила она хриплым и чуть напряженным голосом — меч не давался ей в руки. — В последний раз он чуть не убил тебя. Если бы не я…

— Это было пять лет назад, мама, — Ичиро поморщился. И постарался не выдать своего удивления отсутствием реакции на новость о дяде. — Я навещал Юрику. Вчера ей исполнилось шестнадцать.

Ришари, чертыхнувшись, поднялась на ноги и, взобравшись на спинку дивана, свесилась головой вниз, пытаясь достать меч уже с другой стороны.

Ичиро покачал головой и отвернулся.

— Я же сказала тебе забыть о ней.

— Дядя нашел ее.

Если бы тяжелый, оббитый кожей диван, свистнув у него над головой, разбил окно и исчез в океанских глубинах где-нибудь между берегом и линией горизонта, он бы не удивился. Его мать была несдержанна в своих эмоциях, об этом хорошо знали посвященные все континента. Но Ришари, подняв наконец меч, упала назад на раритетный предмет мебели, и, прижав клинок к груди — словно любимую игрушку — повернулась спиной к сыну.

Взгляд Ичиро на мгновение задержался на черных лакированных ножнах меча и его белой рукояти. Когда-то клинок принадлежал Дженази, и пролил столько крови, что уже ни одному обряду очищения не смыть с него леденящий запах боли и смерти. И не только запах. Только его мать могла держать это оружие в руках, любой другой же рисковал навсегда распрощаться с той конечностью, пальцы которой посмели сжаться на нем. Ичиро все еще помнил, как по юношеской глупости попытался вытащить его из ножен. Космический холод парализовал его руку на восемь часов, а с правой ладони по сей день не сошел нитевидный шрам.

С тех пор он больше никогда не прикасался к оружию. Любому оружию, созданному человеком.

— Я созываю «Стаю» и возвращаюсь на Вердиро. Уверен, что найдя Юрику, он отправится за Ранмаро, — ярость и страх, переполнявшие Ичиро, на мгновение дали о себе знать неразличимой человеческим ухом дрожью в голосе. — Там я его и встречу.

— Делай, что хочешь, — Ришари было совершенно все равно.

— Юрика, Ранмаро и Виктория приедут на Судо со мной. Как и Валерия. И ты не скажешь ни слова против.

«Ну после этого-то она должна мне хоть что-то возразить,» — мелькнула в его голове беспокойная мысль.

— Удачи, — на этот раз его мать позволила себе нотку сарказма. — А теперь оставь меня.

Ичиро вспомнил про тонкую, едва заметную полоску шрама на левой щеке матери и понял, что на самом деле не так уже и хорошо ее знает. Не проронив более ни слова, взбешенный тем, что она не верит в его силы, он покинул комнату, с трудом избежав соблазна хлопнуть дверью.

***

Вердиро, 10:10, 18 июля 1014 года, четверг.

Инспектор Эспозито вежливо отказался от предложенного ему стула и подошел к окну, чтобы посмотреть на играющих во дворе детей. Увы, но эта безмятежная картина не смогла изгнать страшные воспоминания об увиденном сегодня утром. К тому же воображение, словно издеваясь над ним, нарисовало всех этих мальчишек и девчонок на месте тех, обнаруженных в старом заброшенном доме всего три часа назад.

— Инспектор Эспозито! — Болия Ларса, все еще не услышав обещанных вопросов, напомнила о себе.

— Извините, — мужчина усилием мысли изгнал наваждение из головы и повернулся к директору приюта. — Сегодня у меня очень тяжелый день. Я надеюсь, что хотя бы вы сможете мне помочь.

— Чем именно? — синьора Ларса была не в восторге, находясь в обществе «того самого Эспозито».

— Вы, как директор этого славного богоугодного заведения, должны лучше всех знать, что из себя представляет маленькая синьора Юрика Эспозито, — инспектор не отказал себе в удовольствии понаблюдать за изменившимся лицом Болии Ларсы.

— Юрика Эспозито, инспектор? — судя по тону, директор определенно не спешила сотрудничать.

— Да. Та самая, которая на данный момент находится за пределами приюта. Или это не вы поручили своему секретарю сообщить в городскую жандармерию о ее побеге?

Болия Ларса чертыхнулась — мысленно, но определенно чертыхнулась, инспектор Эспозито был в этом абсолютно уверен.

— Ах, Юрика Эспозито, — градус раздражения в голосе женщины поднялся на пару делений. — Но в таком случае я не понимаю, почему вопрос вообще был обращен ко мне, ведь городская жандармерия и без моей помощи прекрасно знает, что из себя представляет это бедное дитя. Вот вы, например.

— Смею сообщить, что Юрику Эспозито городская жандармерия прекрасно знает именно благодаря вашим усилиям…

Болия Ларса встала со своего кресла и посмотрела инспектору в глаза.

— Не слишком ли много ты себе позволяешь, Просперо? — спросила она ледяным голосом. — Смею предположить, что личные обиды не дают тебе мыслить и оценивать ситуацию объективно.

— Я прекрасно знаю, что значит вырасти среди этих унылых стен под надзором высокомерной себялюбивой старухи, — не сдержался инспектор, совсем не радужные детские воспоминания дали о себе знать слегка не вовремя.

— Мне было сорок, когда ты покинул эти «унылые стены»! Спрашивай, что тебе нужно, или убирайся с глаз моих!

Инспектор поспешил выровнять дыхание и успокоиться.

— Юрика когда-нибудь проявляла склонность к мистическим искусствам?

Болия Ларса позволила себе снисходительно рассмеяться.

— Склонна ли она к мистическим искусствам? Да ты цвет ее волос вспомни! Она без особого труда ломала кости старшим ребятам! Склонна ли она… Более, чем склонна!

Инспектор Эспозито неудовлетворительно покачал головой.

— Меня интересует совсем не ее исключительная физическая сила. Демонстрировала ли она способности изменять температуру тел, к примеру?

— Нет, такого я за ней не замечала. Если она и могла что-то поджечь, то использовала спички.

— Вообще я имел ввиду охлаждение… А могла ли она убить?

Болия Ларса охнула и упала назад в кресло, хватаясь за сердце.

— Господь Всемогущий! Просперо, в чем ты ее подозреваешь?

— Сразу хочу напомнить, что это моя работа, так что не стоит делать из меня чудовище…