Чтение онлайн

— Вот видишь, я не обещала тебя забирать. Просто не уточнила, что цель косы — психологическое воздействие, а не физическое. Понимаешь, мне сказали, что острые штуки особым образом действуют на людей, они сразу представляют, как те вонзаются в них, режут…

— Я не боюсь острых предметов. Но раз мы выяснили, что ты ничего не можешь мне сделать, почему бы тебе просто не уйти? Меня ждут племянники.

Смерти надоело возиться с косой и она с видимым облегчением положила, а точнее, уронила ее на землю, безжалостно придавив пучок нежных анафилисов.

— Я предлагаю тебе сделку.

— Сделка со Смертью? — Дженази задумался над звучанием и смыслом данной фразы.

— Да. Ты больше не будешь воскрешать тех, за кем я пришла не на твоих глазах.

Дженази покачал головой.

— Это неприемлемо.

— Но ты даже не услышал, что я предлагаю взамен.

— Это неважно. Речь идет о жизнях, которые можно вернуть.

Смерть сдвинула свои изящные брови и крайне строго ответила:

— Послушай, я понимаю, что ты хочешь подобным способом… как это называется… замолить грехи тех дней, когда я по твоей милости забирала сотни и тысячи в день. Но так уже случилось. Я с ними случилась, и если быть до конца объективными, не только благодаря тебе. Ты должен знать, как это бывает: человек встает рано утром, умывается, чистит зубы, одевается, завтракает, выходит из своей квартиры и идет на работу. По пути здоровается с соседями и знакомыми, с кем-то завязывает разговор на одну-две минуты. Потом решает, как ему быстрее добраться до места — в метро спуститься или остановить такси. Выбирает такси, кричит «Шеф!» — и в этот момент ему на голову падает цветочный горшок, который уронила сонная домохозяйка, которая решила начать утро с кофе и сигаретой на балконе. На первый взгляд незначительные моменты выбора трех-четырех человек привели ко мне, но поступи хотя бы один из них иначе, встреча со мной отложилась бы лет на тридцать-сорок. Конечно, ты убивал сознательно, но что мешало твоим жертвам в этот момент находиться в другом месте? Пойми, это Судьба, мой брат единственный, кто знает, как, что и зачем должно произойти.

Дженази оскалил клыки, и пусть они сейчас были человеческими, менее жутким его выражение лица не стало.

— Я не умею перекладывать вину за свои преступления на всю Вселенную. И разве то, что я уже вернул несколько жизней, нельзя назвать Судьбой и волей Вселенной? Если ты заговорила о том, что убийства, совершенные мной, предначертаны, то почему нельзя также назвать и случаи воскрешения?

— Почему нельзя? Можно, — согласилась Смерть. — Но не нужно. Ты своими действиями привносишь дополнительный элемент Хаоса, а Хаос — это то, чего по возможности нужно избегать. Это моя позиция. Я не могу утверждать, что поступаю правильно, но если могу исключить хотя бы один фактор, который нарушает космическое равновесие, то должна сделать это. А теперь вернемся к обсуждению условий нашей сделки. Ты не будешь воскрешать ушедших из-за старости и погибших не на твоих глазах…

— Эй, раньше условия про старость не было… И не забывай, что мое восприятие не ограничивается зрением.

— Может, ты наконец дашь мне сказать, что я предлагаю тебе взамен?

— Одним из твоих условий должны быть требования, которые на заставят меня в последствие пожалеть о сделке. Я ведь не возвращаю жизни направо и налево, а твои условия легко могут привести к тому, что я не смогу вернуть действительно дорогого для себя человека.

— Ты должен научиться отпускать, — насупилась Смерть.

— Но я могу и не отпускать, — веско ответил Дженази.

Смерть подобрала косу и снова закинула ее себе на плечо.

— Так мы никуда не приедем.

— Согласен. Тебе лучше уйти и смириться с тем Хаосом, который я буду приносить в этот мир.

Смерть очень долго смотрела Дженази в глаза, и никто, кроме Судьбы, не мог знать, что в тот момент творилось в ее голове. Наконец она тихо вздохнула и извлекла из-за ворота черной куртки крохотный шарик белого светящегося тумана.

— Это память Нолы Орчи. Она просила передать ее тебе, но как поступить с этим на самом деле, решать только мне.

В этот момент выражение лица Дженази, и без того непроницаемое, стало по-настоящему каменным, и это красноречивее любых нюансов мимики свидетельствовало о том волнении, которое его охватило.

— Предлагаю поступить так: я передаю ее тебе, если ты пообещаешь использовать возвращение души раз только в сто лет.

— Раз в год, — ни секунды не раздумывая, ответил г'ата.

— Неприемлемо, — возразила Смерть.

— Не обсуждается.

И снова продолжительное столкновение взглядов личностей, которые очень не любили идти на компромисс.

— Раз в год так раз в год. Я даже начну отсчет с момента твоего следующего вмешательства в мои дела. Теперь-то договорились?

— Нет. Память Нолы ценна для меня, но ведь я могу обойтись и собственными воспоминаниями о ней. Мне нужна информация о том, где сейчас находится ее переродившаяся душа.

Смерть закатила глаза, но почти неуловимая тень облегчения, промелькнувшая в ее глазах, выдала Вечную с головой.

— Тебя действительно нужно познакомить с Судьбой. Он определенно спустит на землю твое зарвавшееся самомнение. Но так и быть, я согласна. Душа Нолы Орчи после смерти покинула этот мир и была разделена на семнадцать частей, некоторые из них завершают уже двенадцатый жизненный цикл. Ближе всего к тебе была и есть ее реинкарнация по имени Хэль. Ты был рядом с ней на корабле нашего хорошего знакомого Дарра. А теперь до нашей следующей встречи. Она произойдет совсем скоро, я в этом уверена.

19:40, 20 июля 1014 года, Федерация Вердиро, республика Кайлена.

Когда световое шоу, устроенное Дженази, закончилось, Юрика потратила примерно пять минут на то, чтобы проанализировать события последних четырех дней и разложить по полочкам свое отношение к каждому из них, а также к той информации, которая ею была получена. Получалось примерно следующее: мать — убийца, и среди ее жертв — отец Юрики; старший брат — убийца, и это ей довелось засвидетельствовать лично; бабушка и дедушка — бывшие Гвардейцы Хаоса, в которых она раньше не верила; Ранфарг Белгорро — тоже, так же он хороший друг семьи ее второго старшего брата, а еще ей достались воспоминания Дана Даркенвэй, в которых гигант был уличен в истреблении сотен людей; дядя просто жуткий тип. За четыре дня Юрика увидела, как он ломает людьми (Ичиро все-таки человек, как не крути) стены, управляет сознанием, отрывает дронам головы, без труда побеждает бывших спасителей человечества (Валерию), меняет ландшафт, исцеляет и возвращает молодость, а теперь еще и устраивает вот это… Что именно имеется ввиду под «это» помимо внешних проявлений (сфера света, поглотившая, по ее впечатлению, едва ли не полмира), девушка не знала, но была уверена, что когда это знание окажется в ее распоряжении, силы удивляться еще больше у нее найдутся. И все сводилось… к чему? К тому, что она по-прежнему собирается идти с ним дальше, ведомая обещанием привести ее к матери, словно дворняжка — грошовой сосиской, в которой бумаги больше, чем сои, а запах химического красителя «под мясо» отобьет аппетит у любого, кто ел хотя бы два дня назад. Но перед дворняжкой стоит вопрос жизни и смерти, и перед Юрикой, если задуматься, тоже. Всю свою осознанную жизнь она мечтала о семье и эта мечта сбылась. К черту трусливые мысли о бегстве, Дженази не должен ее пугать.

Следующие десять минут она морально готовилась к моменту, когда Дженази подойдет к ним, вышла вперед, оставив за спиной родственников и Просперо, и задала вопрос, который прозвучал так, словно только что она наблюдала рядовое шоу жонглирования тремя зажженными факелами, единственным острым моментом которого была невесть откуда выпрыгнувшая обезьянка:

— Что ты сделал? — «а где пряталась обезьянка?»

— Прощался с Нолой, — Дженази, похоже, оценил усилия племянницы. Об этом свидетельствовало то, с какой теплотой он взъерошил ее волосы. Девушка фыркнула, отшатнулась и постаралась привести прическу в прежний вид — благо волосы короткие.

— Получилось? — подключился к процессу Ранмаро.

— Да.

— Ты говорил с ней? — Валерия, судя по содержанию вопроса, знала больше остальных, так что Юрика сразу догадалась, к кому можно будет обратиться, если ответы дяди ее не устроят. Хотя кто из этих двоих более скрытен, тот еще вопрос.

— Да. Теперь мне гораздо легче.

— Я ошибаюсь, или явление, которое мы наблюдали, было результатом вызова души умершей? — Просперо тоже сделал соответствующие выводы, но решил для начала прояснить ситуацию.

— Да. Так бывает, когда не используешь пентаграммы, заклинания на мертвых языках, кровь черной курицы и прочую чепуху, — Дженази, вероятно, пытался пошутить, но тяжело оценить юмор человека, в глазах которого определенно не веселые искорки смеха сверкают. Скорее, наоборот.

— Получилось очень ярко.

— Извините, я не хотел вас напугать.

— А кто сказал, что мы испугались? — с вызовом спросил Ранмаро. А потом нервно рассмеялся, поймал себя на этом и покраснел.

— И что теперь? — вопрос принадлежал Виктории. И ответить на него решила ее мать: