Чтение онлайн

– Рассказывайте, Петр Нилыч, что за нужда такая была ехать вам самолично в края дальние?

– Прежде чем рассказывать, вопрос я вам задам, ваше сиятельство. Помните ли вы оказию, что приключилась со знатным английским путешественником некоторое время назад? Выехал он с камердинером да лакеями из города нашего, да так и сгинул в лесах, и следов его более никто не отыскал.

– Как-же-с, помню! Баронет Нольде, коли память мне не изменяет. По его поводу полицеймейстеру нашему от английского посла вельми неприятный укор высказан был. Мол, расплодили мы лесных разбойников столько, что нормальному человеку и со двора выйти уже страшно. Было такое дело, было… Команду воинскую посылали. Да только не сыскали они никого. Ну, а потом послу враз не до этого стало. Сами, небось, помните, что опосля смерти государыни нашей приключилось. До разбойников ли лесных тогда кому было?

– Вот именно про тот случай я речь-то и веду… Сыскал я место, где англичанин сей пропал! Не просто тати лесные его на узкой дорожке подкараулили. Дело все произошло на постоялом дворе. Верно вы подметили, ваше сиятельство: не один он был. Пятеро! Сам барон да четверо сопровождающих, парни здоровенные да к драке привычные. Однако ж мало им то помогло. Тех, что во дворе караул несли, злодеи неведомые ножами закололи. Да тихо так – никто и ухом не повел. А уж опосля того в дом лихоимцы вошли. Да ножами же всю прислугу баронскую и порезали. Сам барон, видать, в драку вступил. Да не рассчитал. Единственный он был, кого застрелили. Да ловко так – выстрела того внизу и не слышал никто.

– Сие, конечно же, прискорбно, Петр Нилыч, да только к нашим-то делам какое отношение имеет? Не генерал-прокурору же по лесам за татями гоняться!

– А вот вы и прикиньте, ваше сиятельство. Сколь, по-вашему, многочисленны нападающие те были?

– Откуда ж мне знать, друг мой? Чай я туда не заглядывал, англичан тех не видывал. Ну, уж с десяток-то так или иначе, но присутствовал. В противном разе не справились бы они.

– Двое их было, ваше сиятельство! Мужчина крепкий, что с бароном любезничал, да вьюнош худенький, что внизу всю прислугу в страхе держал.

– Что – настолько страшный да злой?

– Обхождением вежливый да нешумный. Росту невеликого. Однако же не кто иной, как он тех англичан, что во дворе караулили, и порезал! Мужчина-то внизу все это время сидел да никак себя не обозначал. А как вьюнош тот на пороге возник, так с обеих рук ножи-то и кинул. И сразу одного англичанина на месте убил. Второй в плечо пораненый был, но за пистолетом полез – молодец! И вот тут уже мужчина в драку сунулся. Тоже ножами кидаться горазд. Раненого так сходу-то и приколол. Аккурат в горло кинжал прилетел. Как раз он наверх бросился, баронета предупредить желаючи. Но не добежал. Так на лестнице и помер.

– Прискорбно сие весьма. Однако ж связи никакой с делами нашими пока не усматриваю.

– Об том дальше, ваше сиятельство.

– Ну-ну?

– Когда я сей постоялый двор исчислил, хозяин там уже другой обретался. Пустой постоялый двор он занял – не было там никого из ранешних обитателей. И куда прежний владелец со всем семейством исчез – не ведал он. Сызнова искать пришлось… Нелегкие сии поиски оказались, весьма даже нелегкие. Жадность прежнего хозяина сгубила – продал он лошадей, что в карету баронета запряжены были. А на тех лошадях – тавро! Ему б их в лес прогнать, тогда уж все – ищи-свищи! Ан, бес попутал… денег ему еще захотелось. Вот через тех лошадей мы и поняли, где пошукать надобно. Нашли… и продавца сыскали. Пришлось ему внятно растолковать – куда его страсть к наживе завела, и чем это все может ему и семейству его обернуться. Тут он совсем иначе запел! Дабы не объявили его душегубом, все, как есть, поведал и место, где англичане убиенные закопаны, показал. Деньги, убивцами ему даденные, принес. И немало тех денег-то оказалось! Щедрой рукою ему за молчание отсыпали!

– И что же дальше? – заинтересованно приподнял бровь Куракин.

– Дальше… стали мы с его семейством разговоры говорить. Кто что ведал, да об чем измыслил. Простые-то люди, ваше сиятельство, иной раз куда как наблюдательные бывают! Особливо, когда от этого их дальнейшее благополучие зависит. Вот и рассказала нам трактирщикова дочь старшая, что один из душегубцев тех – не вьюнош вовсе!

– А кто же?

– Женщина то!

– Петр Нилыч, да Господь с тобой, где ж такое видано-то?! Женщина? Зело то особливое обстоятельство может быть… Хотя в наших палестинах, конечно, не в пример просвещенным Европам, не такая уж редкость. Недавно, доносили мне – на реке Белой, в Уральских краях, ватагу разбойничью воинская команда прикончила. Шибко злые дела разбойники творили… А атаманом той ватаги – девка была! Да такая, что не хуже мужика драться могла… Так живая и не далась: когда уж все кончено было – двух солдат ухватила, да с утеса, где их прижали, в реку кинулась… И – между прочим! – не нашли ее тела мертвого опосля!.. Да токмо, не ошиблась ли трактирщица твоя? На допросах, чай сам знаешь – много всего чудесного люди поют… Одно дело – разбойница отчаянная, с ватагою своею, в это еще поверить можно. А здесь – хладнокровная душегубица, в одиночку нескольких мужиков здоровенных недрогнувшей рукою к праотцами отправившая. И солдат не всякий тако сможет…

– Не ошиблась она, ваше сиятельство! Очень даже толково все поведала! Иначе девица себя ведет, нежели вьюнош – даже и молодой! Иначе ходит, да и голос не такой. Опять же – волосы длинные под шляпой прячет – отчего? Я тоже споначалу не поверил. Обрядил в кафтаны одинаковые двух девиц, и мальчишек пяток – да и со спины их девке той показал.

– И что же? Узнала она кого?

– Безошибочно, ваше сиятельство! Да не единожды так было!

– Хм… девица, говоришь…

– Другое еще скажу! Девица та, покудова дружок ее баронета стращал, на столе сидела, да пистолетами трактирщикову семейству грозила. И что интересно! Куда бы каждый из них не дернулся – так в лицо ему ствол пистолетный и смотрел! А их – пятеро! Всех сразу девица на мушке держала, да ловко так! Я про такие чудеса и не слыхивал ранее…

– Да не ты один…

– Истинно говорю! Взял я ту трактирщицу в оборот. Много чего она поведала, ан самый сок уже под конец вышел. Видела она ту девицу! Уже опосля…

– Где?!

– Здесь, ваше сиятельство – в Санкт-Питербурхе! В платье господском…

Сонная и тихая улица в полдень выглядела совершенно пустынной, и оттого каждый появившийся на ней человек неизбежно привлекал к себе внимание. А уж карета, в неурочный час проехавшаяся по ней – и подавно. Тем не менее, карета эта появилась на улице дважды. Оба раза она, неторопливо покачиваясь и переваливаясь на ухабах, проследовала из конца в конец, словно бы заплутавший кучер искал какой-то дом. Окна ее были плотно занавешены, и внутри царил полумрак.

– Истинно вам говорю, ваше сиятельство – вон тот дом!

– Точно ли так, Петр Нилыч? Не ошибся ли ты? Ибо зело серьезные вещи через то произойти могут! Непростой человек в сем домике живет!

– Истинный крест, ваше сиятельство! В платье чужое переодевшись, сам видел, как девица сия сюда заходила! И трактирщица ее перед тем уверенно опознала. На рынке они встретились, так ее там чуть кондратий в един миг не посетил…

– Ну, Петр Нилыч, смотри! За службу верную, да за труды твои – не забуду! Знаешь меня, своих слов на ветер не бросаю! Но про дело сие – забудь! Не было того! Понял?!

– Как не понять… – ошарашенно пробормотал тот. – Разумеем…

– Обиделся ты? Не стоит… Знать тебе следует, что краешком совсем коснулся ты таких событий, что и самому мне до сих пор неясные. И, коли не прямое повеление государя-императора, и я от таких дел подальше держался бы! Ежели правда все то, что мы выведали… – князь замолчал. И продолжил только спустя несколько минут. – Видишь ли, друг мой любезный, так все складывается, что самому мне туда идти надобно. С иным кем – не станут говорить. А человек, если тот самый в доме сем человек обретается, это человек страшненький!

– Неужто, ваше сиятельство, боязно вам?

– Все так, Петр Нилыч, все так… Поверишь ли – в клетку ко льву рыкающему бесстрашно бы вошел! А здесь… боюсь!

– Так взять того хозяина за караул – и вся недолга!

– Тебе, друг мой, пятерых мертвых англичан недостаточно? А ну как не станет там персонажа этого в нужный момент? Или, того хуже – не все там дома будут, один кто уйдет?

– Так и что с того? Один человек? Что он может?

– Ежели, Петр Нилыч, это тот самый, кого мы ищем – то многое он может, ты уж мне поверь…