Чтение онлайн

В мае 1583 года Швеция заключила трехлетнее Плюсское перемирие с московским государем, согласно которому в ее пользу уступались Копорье, Ям, Иванго-род и прилегающая к ним территория побережья Финского залива, и приступила к военной мобилизации и перевооружению армии и флота.

Иван IV тяжело пережил крах своей власти и государства. Он продолжительно болел и все свое время теперь проводил в покаянных молитвах и суровом посте, который, по свидетельствам современников, больше напоминал самоистязание. Предположительно, Иван Грозный умер, уморив себя голодом. Возможно, он искал себе именно такой смерти, которой был загублен его народ. Царю на тот момент было 54 года, но выглядел он изможденным глубоким стариком. Перед смертью он принял монашескую схиму.

Соборная площадь Московского Кремля. Слева, в подклете, – Казенный двор. Миниатюра из книги «Об избрании на… престол». 1672–1673 гг.

26 октября 1582 года казачий атаман Ермак, разгромив армию Кучума, вступил в покинутый им город Сибирь (Кашлык). В сибирской столице Ермак обнаружил богатую казну поверженного хана, которую тот в спешке не успел взять с собой.

Сразу после взятия города казак Иван Кольцо, назначенный Ермаком главой посольства, и атаман Чиркас Александров с захваченной казной Кучума и собранной данью отправились в Москву.

В январе 1583 года посольство от вольных людей Ермака прибыло в столицу, вскоре после того, как ее покинул посол римского папы Поссевин. Главной целью миссии папского посланника было убедить царя Ивана обратиться в католичество, получив тем самым помощь римского папы, и стать форпостом просвещенного западного мира на рубежах далекой Азии. Отчаянное положение Ивана Грозного, который остался без подданных и без казны, в окружении врагов, на грани голодной смерти, сулило успех данному предприятию [15].

Но царь православный отверг предложения папы римского, прекрасно понимая, что за этим последует. Он отдавал себе отчет, что его уничтожат: два мощных государства, католическая Польша и Швеция, только и ждали сигнала продолжить раздел «московской добычи». На мгновение остановилась Речь Посполитая, следя за движением руки своего «бога» – папы римского, и готова была нанести сокрушительный удар, как только он подаст знак.

На что надеялся царь Иван? На молитву, на чудо?

Посольство Ермака с казною Кучума и собранным ясаком на общую сумму, сопоставимую с годовым доходом всего Московского царства, было настолько же неожиданным, насколько и спасительным. В другой ситуации «послы» Ермака, скорее всего, были бы казнены, а его авантюра осуждена. Они были не подданными царя Ивана, а «вольными людьми», военными наемниками-казаками с Урала, присягавшими тому, кто платит. Больше всего на свете они ценили собственную свободу, а своим откровенным безумством вмешались в большую политику сдержек и противовесов, в очень сложную систему вассалитетов и зависимостей того времени, что было чревато катастрофическими последствиями. Но в положении, в котором оказался царь Иван, он и сам был готов пуститься в любые авантюры. Так и произошло: безо всякой подготовки, «на авось», по распоряжению Грозного в Сибирь незамедлительно было послано войско. Как и следовало ожидать, поход закончился неудачно. Царский отряд всего из трехсот стрельцов прибыл к Ермаку осенью 1583 года. Судьба их была трагична: все служилые люди и воеводы буквально умерли с голоду в зиму 1583–1584 годов посреди сибирской тайги, в бывшей столице сибирского ханства – Кашлыке. Голодную смерть приняла и половина казаков Ермака. Не такой помощи он ждал: прежде всего требовалось наладить продовольственное обеспечение, обустроить надежный торговый путь, а московские воеводы пришли без провианта и тылового снабжения, такие же неподготовленные, как и сам Ермак. Надо отметить, что в этом не было злого умысла, а лишь поспешность, с которой царь Иван бросился на прельстившие его богатства сибирские. Не было у него возможности в то время из голодного, разоренного и практически прекратившего существовать государства отправить продовольствие Ермаку и снарядить как следует свою походную дружину. Фактически эти триста стрельцов, посланные на покорение Сибири, были последними военными силами Московского царства.

18 марта 1584 года Иван Грозный скончался. В безуспешной попытке организовать самообеспечение продовольствием и найти с этой целью союзников среди бывших кучумовских подданных погиб и казак Ермак (6 августа 1585 года), – его заманили посулами богатого торгового каравана, который якобы вез хлеб и товары из Бухары.

Уже при новом московском царе Федоре в Сибирь прибыли более подготовленные отряды. Летом 1586 года на месте старого татарского (казачьего) города была заложена Тюмень, а на следующий год – Тобольск.

Бывший бухарский принц и сибирский правитель Кучум так и не примирился с поражением и еще долго скитался по степям южной Сибири, пока его не убили в родной Бухаре по приказу тамошних правителей – его родственников. Иначе сложилась судьба многочисленной семьи бывшего сибирского царя, принявшей подданство Москвы. Племянник Маметкул был принят царем Федором как знатная особа и сохранил титул «царевича сибирского». В 1598 году он участвовал вместе с Борисом Годуновым в походе против крымских татар. Внук сибирского хана Арслан был назначен правителем в Касимове. Одна из правнучек Кучума вышла замуж за М. К. Нарышкина, брата царицы Натальи Кирилловны, матери царя Петра. Мурза Матмас участвовал в строительстве Тюмени, Тобольска и Тары.

Традиционной формой управления у казаков был Казачий Круг – институт народной военной демократии. По документам фонда № 119 «Дела калмыцкие» Российского государственного архива древних актов, во второй половине XVI века органом власти Союза всех казаков являлся общий совет атаманов или, как записано в архивных документах, сейм. Поскольку это было свободное и, кроме того, престижное мероприятие, то на него собирались практически все лидеры орд за редким исключением, когда представители некоторых подразделений отказывались от участия по политическим причинам. Несмотря на высокий статус, съезд носил преимущественно формальный характер, так как центральной сильной власти у казаков на тот момент не существовало.

Поскольку сейм проводился нечасто, он был способом ознакомиться с изменениями в политической ситуации за последние годы. На эти съезды атаманы порой приезжали за тысячи километров. Общаясь между собой, они оценивали текущее положение дел и обсуждали дальнейшие действия. Политика даже в условиях военной демократии никогда не уходила на задний план, – напротив, ее значение возрастало, потому что в отсутствие сильной центральной власти было необходимо ориентироваться, кто, с кем, в каких политических отношениях находится и кто более реальный претендент на верховную власть, какие существуют конфликты, кого лучше поддержать и как защитить свои интересы. Интересы подразделений огромного казачества всегда различались. Некоторые из орд были гигантскими – с многомиллионным населением, как Центральная (Джунгарская), другие – небольшими, но с огромным потенциалом. Например, периферийная Маньчжурская орда неожиданно захватила огромный Китай, который по численности населения превосходил эту орду в тысячу раз. Но ей хватило даже небольших сил, чтобы в нужный момент вмешаться в разгоревшийся в Китае гражданский конфликт, перехватить инициативу, завладеть столицей и поставить правителя из своей среды, создав собственную империю. Такое время от времени происходило на всех участках огромного пространства казачьих земель, – от Днестра до Тихого океана.

На казачьих съездах существовала определенная иерархия. Во второй половине XVI века четыре старших казачьих орды считались равноправными и сохраняли прямую преемственность от Гвардейских армий Стального Императора, чтили его Кодекс и традиции. Это были: Передовая армия, армия Хранителей, Левофланговая армия и Четвертая армия. Эти названия – приблизительный перевод условных терминов «хошут», «торгут», «дербет» и «зюнгар», которые были придуманы и записаны авторами прошлого. В некоторых исторических источниках к данному списку вместо «зюнгар» добавляется термин «хойт», что значит «северный» (имеется в виду Северная орда). А сам термин «зюнгар» или «джунгар», иногда применяли для обозначения всего союза в целом. Так или иначе, важно запомнить, что это не имена народов или племен, а почетные титулы гвардейских частей бывшей армии Стального Императора, состав которых был культурно монолитным и этнически однородным и состоял исключительно из казаков – потомков скифов и предков русского народа.

Кроме доминирующих орд, в работе сейма принимало участие огромное количество атаманов более мелких автономных подразделений.

По численности четыре старшие гвардии были сопоставимы с полноценными армиями, каждая насчитывала примерно 120 000 воинов общего войскового резерва. Но, помимо собственно военных, они включали в свой состав, как мы бы сейчас сказали, и гражданское население. Один воин выставлялся от каждой «кибитки» – этот термин сопоставим с понятием «семья», но имеет более широкое толкование. В «кибитку» входили не только родственники воина, но и его работники, ученики (оруженосцы). Более точно можно перевести данное слово как «хозяйство» или «домовладение». Домохозяйство простого молодого казака, который только начинал свой ратный путь, состояло лишь из трех-четырех членов его семьи. Но «кибитка» бывалого воина разрасталась до многих десятков, а иногда и сотен человек, включая его жен, детей и специальных слуг, одни из которых следили за оружием воина, другие – за его доспехами, третьи содержали его табуны и выполняли прочие хозяйственные работы. Кроме того, в казачьей орде были и лекари, и учителя, и священники (порой разных религий), а также кузнецы-металлурги и высококлассные мастеровые, торговцы, купцы и прочее население. В среднем же одна «кибитка» – это примерно двенадцать человек.