Чтение онлайн

Пока Берт одевался, Лейрен стоял у окна и водил арматуриной в воздухе, словно проводил ритуал с будущим Шехаем. Его отражение Гилберт видел в зеркале, пока застегивал куртку. Потом посмотрел на себя и вгляделся в подбородок. Ожидал увидеть, что там за пару месяцев появилась хоть пара волосков. Но кожа была такая же детская и девканская. Хотя он уже никакой не девкан, а Крюк, но лицо-то от этого не изменится.

Гилберт оглянулся на Кислого. У него тоже пока ничего не росло, а он старше. Даже без этого его вряд ли путали с девчонкой.

– Кислый? А у тебя по утрам стоит?

– Что стои…

Кислый замер и настороженно обернулся.

– А… Вот ты к чему.

– Что? У тебя тоже?

– Да, – Лейрен отложил арматурину и раздвинул шторы. В комнату хлынуло солнце. – Наши говорят, так и должно быть. А ты уже перепугался? Я тоже обалдел сначала… Мешает, да?

– Очень! – облегченно выдохнул Берт.

– Не волнуйся, такова наша участь, – Кислый приложил руку к стеклу и сказал, прямо как взрослый: – Таково проклятье Руптги за ослушание Сепа. Он же проклял девушек кровью и болью. Мы несем его испытание и обретаем силу, Крюк.

– Мог бы и по-другому проклясть, – пробурчал Берт, осуждающе глядя вниз, на НЕГО.

– Пути Руптги неведомы смертным. Оделся? Поскакали, пока со стола все не смели.

Внизу на столе так же разложили еду, но ребята не сидели на кушетках, а стояли кто где, трещали между собой и жевали. Гилберт сразу поискал глазами Терри, но не нашел. Ну, да, такие, как он, дома с родителями завтракают.

Фифа и Красотка стояли у потухшего камина, отщипывая куски от одной буханки хлеба. Носик лежала у них в ногах и грызла яблоко, держа его лапами. Берт и Кислый подошли к столу и взяли по лепешке.

Через пару минут Красотка громко спросил:

– А кто пойдет к Хуби? Вчера Кислый ходил.

Пара голосов откликнулись.

– Ему надо будет крышу подлатать, – сказал Красотка. – Кислый, ты что вчера у него делал?

– Убираффя, – Лейрен откусил от лепешки и с наслаждением закрыл глаза: – Фкуфная какая!

Он обернулся к ребятам и помахал ей в воздухе.

– Вовьмете ефе таких? Скавите Хуби, фто я профто влюбиффя!

– Вы только в “Жабе” и на складе помогаете? – спросил Гилберт.

– Нет, везде, – ответил кто-то из соседей.

– Да, в некоторых магазинах, в конюшне, у кузнеца, – добавила Фифа. – Нам платят и деньгами, и едой. Я еще хотела напроситься в термы подрабатывать, но хозяйка сказала, что у нее уже есть помощники из Улья.

– А в борделе?

Ребята фыркнули и засмеялись. Фифа с Красоткой уставились на Берта, перестав жевать.

– Кем? – прыснул Лейрен. – Кем работать, Крюк?

– А что?

– Ты хоть знаешь, что это такое? – спросил Красотка.

Гилберт замолк. “Еще не хватало, чтобы дуриком считали, когда уже назвали Крюком”. Но тут в голове сверкнула догадка. Лютня и бутылка на вывеске!

– Таверна! – выпалил он.

– Ага, таверна! – смеялись в толпе.

– Таверна с девками, все правильно!

– Там девчонок на час покупают, – помрачнела Фифа. – Теперь понял?

– Зачем покупают?

– Чтобы трахать! – крикнул кто-то из ребят.

Берт обвел всех недоуменным взглядом. В голове не могло уложиться, что людей для этого можно покупать. Фифа смотрела на него так недовольно, будто он бордели и придумал.

– Нет, там мы точно работать не будем, – Кислый чуть не задыхался от смеха. В глазах блестели слезы. – Даже если очень деньги понадобятся!

– Ты б не зарекался! – ответила альтмерка, и гнездовые взорвались хохотом. Не смеялись только Фифа и Красотка.

– Так, Крюк, смотри, – начал тот. – Мы туда не лезем. Тебя держать не стану, можешь ходить смотреть, но дел с ними мы вести не будем.

– У нас все-таки принципы, – буркнула Фифа.

– Ага.

– Добро, – кивнул Красотка и позвал остальных: – Народ! Закончили?

Гнездовые загалдели и стали убирать остатки пира на вечер.

***

Склад расположился на углу гостевого района, недалеко от городских ворот. Фифа и еще трое ребят остались сторожить Гнездо. Двое других пошли работать к слоаду-Хуби в «Жирного жаба». Красотка вел остальных, пыхтя “сомиком”, отчего идущим позади на лицо ложился горьковатый дым. Гилберт шел рядом с Кислым и каджитом Дж’сахи (кличка – Джага), другом Терри. От него Гилберт узнал, что Терри по утрам не приходит, а присоединяется ближе к вечеру после занятий с учителем грамоты.

Гилберт не подпускал к себе мысль, что интересуется не просто потому, что хочет узнать гнездовых получше.

Здание оказалось почти таким же большим, как и термы, только сколочено из досок. Перед амбарными воротами находилось небольшое стойбище для караванщиков и торговцев с их лошадьми. Несколько телег уже стояли, а рядом балакали извозчики. Легкий ветер трепал им волосы.

Гнездовые прошли внутрь – в заставленный ящиками ангар, разделенный на несколько площадок заборчиками, по бокам от которых воткнули таблички с номерами отсеков – и поднялись по лестнице в помещения для рабочих. Там встретились с матерью Пижона – Алинсией, – и получили от нее задание:

– Перетаскайте товар из сектора Л-09 тем господам на входе, пташеньки.

Крупная, длинные курчавые волосы, иссиня-черные и блестящие, как изюм. Больше всего на лице выделяется большущая родинка на подбородке. Тоже как изюм. Пахло от Алинсии прогорклым маслом.

Гилберта прямо пленило слово “пташеньки”. Он даже задержался рядом с ней, когда остальные спустились в ангар, а они вдвоем остались на площадке.

– Вы с Терри всегда тут жили? – спросил он.

– Нет-нет. Мы приехали из Солитьюда, когда он еще совсем маленький был. Вы с ним дружите? – она лучезарно улыбнулась. Берту жутко захотелось ее обнять или вовсе расплакаться. Было бы так здорово иметь такую маму!

– Пока нет, – он пересилил резь в глазах, губы сами растягивались в той же теплой улыбке. – Но очень хотелось бы.

– Я могу сказать ему, ч…

– Нет! Нет, не надо, пожалуйста. Я просто спрашиваю.

– Извини, – Алинсия снова одарила его нежной улыбкой. – Ты знаешь, я все время боюсь его отпускать, а то время неспокойное сейчас… Но вы, мальчики, так быстро растете. Скоро уже за девочками бегать начнете. Ему и не до нас с папой будет.

Берта изнутри кольнула странная горечь. Он вежливо улыбнулся и ответил: