Гвенделл, лучший ученик
Шрифт:
– Бу….!
Крик одного из его товарищей оборвался, когда Красотка влетел в плечо Бушеня и пихнул его в сторону. Берт сразу отскочил. Из-за своих размеров Бушень пошатнулся, как каменная глыба, но не упал, зато выронил топор. Красотка пнул его к стене, и приставил лезвие к груди Бушеня.
– Какой же ты, сука, тупой, – прошипел он. – Меньше пи*деть надо.
Бушень резко толкнул его меч локтем и схватил Красотку за воротник. Шестерки застыли с вытаращенными глазами, а Берт рванул на стойбище, крича:
– Красотка с Бушенем дерутся!
Гнездовые побежали в ангар, а с верхнего этажа выглянула Алинсия и испуганно закрыла рот ладонями. Красотка с Бушенем бодались, а потом Бушень завалил его на пол и попытался сжать пальцы на шее. Красотка пинался и упирался в него коленями. Меч и топор валялись рядом.
Подбегающих ребят тормозили шестерки Бушеня, размахивая перед ними мечами и крича. Алинсия на лестнице вопила:
– Перестаньте! Перестаньте! – а потом заорала в глубь ангара: – Карцит! Баглер! Где вы все?! Охрана!!!
Из-за ящиков послышалась брань и лязгание доспехов. Выбежали четверо стражников с дубинами наперевес. У одного был арбалет. Бушень и Красотка пыхтели, втаскивая друг другу кулаками. Остальные верещали и трясли оружием.
– Разойтись! – взревел охранник.
Двое вцепились под руки Бушеню, а третий стал вытаскивать из-под него Красотку. Оба пытались пнуть друг друга напоследок. Четвертый разогнал орущих гнездовых и шестерок из Улья.
– Я вас обоих покромсаю! – кричал Бушень, вырываясь из рук охраны. – Тебя и мелкого!
– Сам ты мелкий, пи*ор! – вопил Берт.
– Пошел ты! – гавкнул Красотка. – Мы ваш Улей взорвем на*уй!
– Взорвем!!! – подхватили несколько гнездовых.
Охрана выгнала всех на улицу – сначала ульевых, потом гнездовых. Проследила, чтобы они не сцепились на стойбище.
Перед тем, как выйти, Берт обернулся на Алинсию. Она стояла на лестнице и теребила платок. Гилберт подумал, что даже хорошо, что Терри не пошел с ними. Алинсия бы такого не пережила.
***
Вечером перед ужином, когда гнездовые накрывали на стол, Берт сидел перед Носиком и чухал ее за ухом. Она смешно поскуливала и кряхтела, как бабушка с тоненьким голоском. Гладить ее было куда удобнее, чем огромную дворняжку Фишку. Носик оперлась обеими лапами ему на колени и задрала голову, подставив белую грудку.
– Вы с Селли ходите на охоту, Носик? – улыбался он, вороша ей шерстку. – Ходите?
– Ходим, – откликнулась Фифа, раскладывая чашки. – Что, с нами хочешь?
– Да, я уже одного оленя с другом завалил в Корроле. И в степи Хелкори охотился.
– Носик? Что скажешь? Возьмем его?
Носик чихнула и завиляла хвостом. Фифа фыркнула и подошла к ним.
– Ладно, договорились. Только…
Она замолкла и хмуро посмотрела Гилберту в глаза. Тот прекрасно ее понял и ответил таким же взглядом. Носик беспокойно обернулась на хозяйку и пискнула.
– Чтоб ты знал, я могу приказать ей откусить тебе пол-лица, – Фифа понизила голос и указала на лису пальцем. – Или Коричке укусить тебя во сне. И еще много кому.
– Злая ты.
– Да, злая, вот и не забывай.
Берт смотрел ей в лицо и ощущал дрожь во всем теле. Но не от страха, а от какого-то томящего восторга. Фифа становилась дико притягательной, когда угрожала. Просто дико.
– Крюк, пошли отойдем, – сказал Красотка, подойдя сбоку.
Гилберт нехотя оторвал от Селли взгляд и посмотрел на него. Заметил, что глаза он еще ярче подвел, так что теперь они смотрелись огромными на его болезненно-сером лице. Но, скорее всего, он прятал синяки после потасовки на складе.
Красотка отвел Берта к окну подальше от ребят и спросил:
– В ангаре Бушень спросил тебя, помнишь ли ты какой-то ваш с ним разговор. Что вы обсуждали?
Берт замялся и посмотрел в окно. Улицу уже покрыли сумерки. В голове стали беспорядочно роиться мысли.
– Он просто спросил, правда ли я из Гнезда.
– Так.
– И…
Гилберт снова умолк и мельком глянул на Фифу. Та замерла у стола и смотрела на них с Красоткой ошалевшими глазами. “Я убью тебя, и Носик убьет, и Коричка убьет, и все живые твари в этом городе убьют”, говорили ее глаза. И Берт полностью им верил. В животе заворочались черные щупальца страха.
– Крюк?
– И он сказал, чтобы я не лез ему под ноги, – язык Берта еле шевелился.
Красотка сомнительно опустил на него глаза. Гилберт заметил, как над губой у него краснела царапина.
– С чего бы ему такое говорить такой, – скажу прямо – мелочи, как ты?
– Не знаю.
– Он сказал, что хотел тебя пришить не просто ради шантажа.
– Я…
Щупальца в животе развернулись во всю длину. Берт судорожно бегал взглядом по крышам нищенских лачуг в темноте. На стекле он видел отражение очага, кушеток, ребят, Фифы и Красотки – оба смотрели на него.
– Я вроде его обозвал, вот он и залупился. Я сказал: “буду лезть, куда хочу, уе*ина.”
Берт заметил, как отражение Красотки чуть улыбнулось, а Фифа облегченно повернулась к столу.
– Неплохо, конечно, – вздохнул Красотка. – Хотя Бушень никогда особо обидчивым не был…
– Может, разозлился потому, что я…
– Слишком малой? Да, наверное.
Они помолчали. Берт ощущал, как щупальца постепенно сворачиваются и замирают. Красотка смотрел в окно, а потом сказал:
– С Бушенем тоже будь потише, как и с Седым.
“Он говорил то же самое про вас.”
Берт натужно улыбнулся и кивнул. Красотка положил руку ему на плечо и отошел к остальным:
– Ну что, мы скоро?
Он стал помогать раскладывать еду, а Фифа с Носиком подошли к Гилберту.
– “Уе*ина”? – улыбнулась Селли, низко наклонившись к нему. Берт ощутил ее карамельный запах, и сердце замерло. – Ты бы Бушеню в лицо такое сказал?
– Скажу, если надо будет, – Берт повернулся к ней, их лица оказались совсем близко. Берт увидел, как зрачки Фифы расширились, а улыбка стала довольной.
– Я бы тебя хоть сейчас угандошила, – прошептала она. – Но иногда ты хорош.
– Ты тоже.
Гилберт снова едва заметил, как слова вылетели изо рта. Но уже не удивился, а замер в восхищении самим собой. Он с удовольствием смотрел, как глаза Фифы начали блестеть, и ее губы сказали:
– Дурачок.
Она выпрямилась и сделала шаг прочь, но Гилберт перехватил ее за локоть. Кожа гладкая и теплая. Фифа удивленно обернулась.
– Зачем ты ходишь и с Красоткой, и с Бушенем? – едва слышно шепнул он.