Чтение онлайн

Когда довольный, отягощенный довольно увесистым мешочком с галлеонами и средней величины чемоданом с полным гардеробом для Гарри и Снейпа, Хагрид аппарировал к себе и выглянул в окно, у него чуть сердце не остановилось — в его сарай натурально ломился уважаемый директор школы.

— Директор! — завопил он, бросившись по двор, спешно придавая своему лицу самое наивно-любопытствующее выражение. — А что это вы там ищете?

— Рубеус, мой мальчик, что ты сделал с Северусом? — голос великого человека Дамблдора был полон укоризны.

— С каким Северусом, директор? — рявкнул Андрей так, что директор подпрыгнул, а в сарае что-то сбрякало.

— Ты поймал его, но почему не передал в Аврорат? Знаешь, самосуд — это очень, очень опасно для твоей души…

Далее последовал странный пассаж про закон, чистые души и послушание, так что Андрей временно онемел.

— К-какой самосуд? Где поймал?

— Только не обманывай меня, Рубеус. Не-хо-ро-шо.

«Так, кажется это было внушение. Как он узнал, что Снейп тут? Что-то наколдовал или амулет у него какой-то на него, значит, надо сбить настройки — но где оно и как это сделать?» — мысли скакали в голове Андрея, и решать надо было срочно. В конце концов, он бы мог просто сесть прямо на то, что тут нашло Снейпа, от удивления, конечно… Но ничего подходящего в обозримом пространстве не было, разве что в карманцах директора. Стрелка из довольно посредственного зелья растаяла, едва директор дошел до Хагридовых владений. Вот только Андрей, конечно же, об этом не знал.

Он мысленно взмолился о том, что Снейп его слышал — открывать сарай придется в любом случае, аппарировать бесшумно тот не мог, может, в кладовке схоронится?

— Да вы что, директор, как можно! Какой тут Сневерус?

То, как он спал с лица (совершенно неважно, что по другим причинам) и переврал имя, вписалось в реплику вроде бы стопроцентно. Но главное, он распахнул дверь в сарай, куда моментально проскользнул Альбус, осветив все довольно мощным Люмосом. Зоркий глаз Верховного чародея не пропустил бы ничего, если бы Хагрид оставался неподвижным, но такой роскоши Андрей позволить себе не мог.

— Да нет же никого тут! — заметался он и начал перетряхивать полки, перекидывать кучу ветоши в углу и наконец догадался обиженно всхлипнуть: — Что же вы мне… а я же вам… да я за вас!..

Оставалось сесть и зарыдать, и он уже приготовился…

Дамблдор, подозрительно косясь на кладовку, попытался его успокоить, хотя вышло довольно фальшиво. Андрей, мысленно перекрестясь, открыл кладовку — так, что стоящие в ней старые косенькие шкафы вздрогнули, и подпер один из них собой.

— А вот тут у меня это… Огнекрабы, — он протянул руку к шкафу. — В спячке пока. Такие славненькие…

— Не надо, Рубеус, — вовремя перебил его директор. — Не стоит тревожить животных без нужды. Я рад, что все не так, как мне казалось.

Радовался директор с изрядно кислой миной, но Андрей сделал вид, что растроганно всхлипнул и вышел вслед за Дамблдором во двор.

— А что этот Све… Северус натворил?

— Ты его действительно не помнишь? — недоверчиво посмотрел на него директор.

— Так я ж того… упал, это, вместе с мацацыкелом. Его ж по кусочечкам, — начал было живописать он, но директор властным жестом остановил его. — Зовут-то его как? — пошел в импровизацию Андрей. — Фамилия уж больно странная. Он вообще того-этого, из наших?

— Из наших, из наших, — вздохнул Альбус. — Снейп его зо… фамилия у него Снейп. Северус — это имя.

Андрей напустил на себя самый лихой и придурковатый вид и похвастался:

— Вот и я чего… Севнерус и правда больше на имя похоже. Значит, я правильно подумал, да? — и счастливо улыбнулся, заглядывая Дамблдору в глаза.

— Да, мой мальчик, ты молодец… — в голубеньких глазах застыла тоска.

— Директор… А про Гарри вы расскажете? Ну, как он там?

— У него все хорошо, он в семье ближайших родственников.

Андрей принялся восхвалять директора, все время «срываясь» на живописание того, как он забирал Гарри из Годриковой лощины, так что Дамблдор долго не выдержал — сломался на очередном «мацацыкеле» и наконец ушел.

— Фу-у-у, — Хагрид опустился на порожек сарая, утирая трудовой пот.

Внутри скрипнула дверь и появился Снейп со спящим Гарри на руках. Андрей молча показал ему большой палец, встал, и они скользнули в хижину — им было что обсудить. Но для начала Андрей разбудил Гарри и заставил их переодеться — за прошедшие весьма активные дни, да на природе, их одежда пришла в совершенно непотребный вид.

Только подопечные успели сменить свои тряпки на обновки, как в дверь постучали.

— Рубеус! Давно ты начал закрываться?

Голос Дамблдора прозвучал для них словно гром среди ясного неба. Снейп моментальным движением снова усыпил Гарри, изо рта которого выпал остаток печеньки, и собрался уже было нырять с ним под кровать, как Андрею пришла сумасшедшая мысль…

— Северус, аппарируй на площадь Гриммо, двенадцать.

— Город? — шепотом спросил тот.

— Лондон.

— Лондон, Гриммо, двенадцать, аппарейт!

Дом Андрей увидел без проблем, да и Снейп тоже — адрес-то запомнил, а вот войти… Они даже постучать не могли! Дверь только что током не продирала — то ошпаривала, когда они касались старой скобы, чтобы постучать, то из нее выскакивали неприятного вида колючки — едва отдернуться успевали. Но вот за ребенком не углядели. А потому слегка обалдело смотрели, как Гарри бодро молотит внизу по двери своей маленькой ладошкой — насмотрелся на их пример. Вот прямо только что. Но самое главное — дверь наконец отворилась, скрипя и нехотя, но все же. А потом они мгновенно оказались внутри, дверь захлопнулась, и ощущение, что они заперты в опасной ловушке, ледяными мурашками просквозило по спине — Снейп даже зубами скрипнул.

— Мда. Неприятно… — вполголоса протянул Андрей. — Ну что ж, будем работать с тем, что имеем. Кровь из носу, но втереться в доверие мы должны!

— Для начала надо выжить, — Снейп подхватил на руки Гарри, уже готового обследовать все, что попадется на пути.

— У нас есть варианты?

— Сейчас узнаем…

Из них троих прекрасно чувствовал себя только Гарри, который тут же начал вертеться на руках у Северуса и тянуться к довольно опасного вида барельефу на стене.

Раздался шорох, словно распахнулись крылья гигантской летучей мыши, и на верхней площадке лестницы появилась худая женская фигура, затянутая во все черное.

Вальбурга Блэк, уже несколько месяцев живущая в полной изоляции, а с известием о пожизненном заключении ее старшего сына в Азкабан потерявшая последнюю в ее жизни надежду, собиралась остаться одна — она даже выгнала последнего домовика, чтобы ей никто не мешал. Не мешал умирать и убивать то последнее, что оставалось от гордой и многочисленной семьи — их дом. Дом противился, дом умирать не хотел, то высасывая из нее силы, то добавляя, когда их совсем не оставалось, ластился, как старый пес, но Вальбурга Блэк не могла позволить себе проиграть свою последнюю битву.