Чтение онлайн

В чем Сирин точно была убеждена — это не был друг. На мгновение она растерялась. Закричи она сейчас — Сергей все равно не сумеет моментально проснуться и сообразить, в чем дело. Сирин уже собиралась выхватить саблю и броситься на защиту капитана — жест сколь решительный, столь же и бесполезный, — но тут она вспомнила про пистолет. Вчера их отряд подошел к шведскому войску совсем близко, так что она решила положить заряженное оружие рядом, завернув его в шинель, чтобы не отсырел порох. Она вскинула пистолет, взвела курок и нажала спуск. Порох с шипением вспыхнул — выстрел!

В свете вспышки Сирин разглядела, как чужак резко остановился, точно наткнулся на невидимую стену, раздался странный клокочущий звук, а затем тяжелый удар о землю. В темноте кто-то громко выругался, а затем весь лагерь взорвался звуками. Сергей вскочил. Еще не поняв, в чем дело, он крикнул:

— Огня! Живо!

Кицак первым прыгнул к лагерному костру, разгреб угли и подбросил сухих листьев и хвороста. Поначалу казалось, что огонь погас вовсе, потом ветки неохотно занялись. Вскоре зажглись другие костры, и пламя осветило поляну. Всего в лагере схватили около тридцати чужаков, несколько калмыков лежали с перерезанным горлом. Кое-кто из пришельцев пытался бежать, но солдаты в ярости бросились на них. Тарлову с трудом удалость втолковать азиатам, что нужно оставить в живых хотя бы нескольких чужаков. К нему привели троих — двое были ранены, один, казалось, сошел с ума от страха.

Сергей бросил быстрый взгляд на мертвеца, валявшегося едва в двух шагах от его спального места, и невесело улыбнулся Бахадуру:

— Ты спас не только мою жизнь, но и жизни многих наших людей.

Сирин посмотрела на человека, навсегда унесшего в себе пулю от ее пистолета и вздрогнула от запоздалого страха. Руки и ноги противно тряслись, но она старалась собраться с силами:

— Ты спас мне жизнь в схватке на «Святом Никодиме», теперь мы квиты.

Голос Сирин звучал твердо, разве что слова она произносила медленнее, чем обычно, ей требовалась пауза, чтобы выдавить из себя следующее слово.

«Бахадур, кажется, счастлив заплатить мне такой долг», — подумал Сергей и обиженно отвернулся. С тех пор как мальчик встретил сородича, он словно преобразился. Сергей втайне мечтал, чтобы Кицак куда-нибудь исчез. Старый татарин показал себя осмотрительным командиром, не терял головы в критических ситуациях — вроде этой, и все же Сергей был несправедлив к нему, ведь именно Кицак спас от рук разъяренной толпы трех шведов.

Сергей отогнал от себя эти бесполезные мысли и начал размышлять, что следует теперь делать. Пленники были одеты в плотную охотничью одежду, позволяющую долгое время продержаться в лесу. Лица чужаков выражали решимость и упрямство, и все же Сергей почувствовал их страх.

— Кто вы и кто вас послал?! — рявкнул он. Один из них, раненый, сплюнул:

— Убирайся вон, проклятый русский, и забирай в свой ад чертова царя — ему там самое место.

Сергей на вызов не ответил и повторил вопрос.

— Русская свинья! Ты заплатишь за все бесчинства, что творили твои проклятые разбойники! — продолжал изливать душу пленник.

Некоторые из калмыков забеспокоились, и Сергей почувствовал, как стремительно рушится его авторитет. Он повернулся к Кангу:

— Заставь этого парня говорить!

Калмык согласно кивнул. Кроме трех караульных ночные гости вырезали еще около дюжины человек его племени, и сейчас был замечательный случай посчитаться с ними.

Через час упрямый чужак умер, ответив почти на все вопросы Сергея. Люди, убитые в лагере, были не шведами, а карелами, которых Любекер использовал в качестве проводников через болото. Их мечтой было отомстить за сожжение родных деревень.

Число шведских и финских солдат в войске Любекера пленнику было доподлинно неизвестно, приблизительно он называл цифру в тридцать тысяч человек, все отлично вооружены. Перебежчик описал даже обоз, состоящий из множества грузовых подвод и осадных пушек. Обоз создавал для Любекера наибольшие трудности при перемещении — раскисшая почва не выдерживала груза, телеги проваливались, поэтому он отдал приказ двигаться вперед по гатям, которые солдаты инженерных войск настилали ежедневно.

Таким манером он планировал дойти до Ингерманландии — несколько сотен телег с досками и сваями сопровождали войско. Минувшей осенью деревянная дорога была протянута до границ России. Если ничто не помешает работе солдат, Любекер доберется до Санкт-Петербурга через неделю.

Сергей понимал: чтобы оправдать доверие Апраксина, действовать придется быстро. Он обернулся к двум оставшимся пленникам:

— Вы пойдете с нами — покажете, где и как можно атаковать инженерный отряд!

— Мечтай! — со смехом ответил один из них. Его товарищ испуганно втянул голову в плечи.

Сергей подошел к пленнику, схватил за подбородок и задрал ему голову кверху:

— Вы сделаете это, иначе я отдам вас солдатам!

— Ты русская свинья, а солдаты твои — бешеные псы!

Пленник хотел плюнуть в лицо Тарлову, но не успел — кинжал калмыка перерезал ему горло.

Сергей заметил расширившиеся от ужаса глаза второго пленника и неприятно оскалился:

— Как тебя зовут?

— Пааво, — проскулил тот.

— Павел то есть! Слушай меня, Павлик, если хочешь выжить в этой войне, сделаешь то, что я скажу, понял? Иначе мои люди позабавятся с тобой.

Финн посмотрел на Тарлова так, словно перед ним внезапно возникли все духи и демоны, и нерешительно кивнул. Сергей хлопнул его по плечу:

— Молодчина, Павлик! Отдохни немного — скоро выступаем.

Когда Сергей отдал приказ выступать, только свежий холм влажной земли напоминал о том, что здесь нашли последний приют почти тридцать финнов и двадцать азиатов. Взяв в провожатые Пааво, капитан надеялся обогнать колонну финского войска и атаковать инженерный отряд авангарда. Местность, где они сейчас шли, была усеяна бесчисленными крошечными озерцами и лужами жидкой чавкающей грязи — без проводника он наверняка потерял бы в трясине не половину отряда. Быстрые косые взгляды вахмистра и некоторых солдат выдавали их убежденность в том, что финн приведет их к гибели. Но в Сергее жила уверенность, что воля Пааво сломлена, теперь финн будет верен ему как собака. Не верил капитан и в то, что Пааво воспользуется удобным случаем вернуться к шведам — они наверняка сочтут его предателем, а тогда судьба финна вряд ли будет лучше судьбы его товарищей, убитых калмыками.

Ближе к полудню они дошли до небольшого холма — время от времени подобные возвышенности нарушали монотонность болотистой равнины. Тарлов направил жеребца к подножию, намереваясь забраться на вершину и осмотреться. Вверху ему пришлось пригнуться и чуть ли не на брюхе ползти сквозь чахлый кустарник — менее чем в версте от себя он увидел войско шведов. Казалось, гигантская многоножка ползет по деревянному настилу дороги. Передовые отряды виднелись далеко на горизонте, обогнать их в этот же день не было никакой возможности.

Сергей уже намеревался вылить свою досаду в нескольких крепких выражениях, как внезапно заметил разрыв в колонне шведского войска. Инфантерия [13] с мушкетами и пиками продолжала свой путь, не заметив, что отряд артиллеристов остановился. Бомбардиры суетились вокруг одного из орудий — пушка соскользнула с гати и, повредив настил, увязла в болоте.

Тарлов дрожал от нетерпения, это был первый шанс нанести шведам чувствительный удар. Он оценил расстояние, отделявшее его отряд от войска шведов: если финн не заведет отряд в ловушку, им вполне удастся подскакать туда, напасть на артиллеристов и отступить прежде, чем подоспевшие шведы возьмут их в клещи. На счету была каждая минута. Сергей сполз с холма, вспрыгнул на Мошку и со всей возможной быстротой поскакал назад: