Чтение онлайн

У меня возникли свои мысли о боевых действиях из опыта будущего, обходных маневрах конницей в тылу противника, диверсионных группах, сборе информации, дезинформации неприятеля, рейдах гусар Денисова и казаков Платова, неожиданно для себя высказал их кошевому. В своей прошлой жизни особо не увлекался военными играми и вообще подобной тематикой, хотя и отец и дед по отцовской линии строевые офицеры, а тут вдруг прорезался интерес к боевым операциям, наверное, наследственный. Сирко внимательно выслушал мои предложения, уточнял некоторые особо важные ему детали операций, даже поспорил со мной, я привел ему свои доводы, исторические факты. После долгого обсуждения новых для нынешнего времени военных маневров и хитростей атаман покачал головой и обронил:

– Да, Иван, поразил ты меня воинским талантом. А я тебя уже списал лекарем, к ратному делу несклонному. Будешь теперь при мне советчиком, при оказии сам поведешь казаков, как ты сказал, в рейды. Хотя лишней опасности будем избегать, ты мне нужен для будущих дел, много нам еще воевать. Не беспокойся, против Московии я не пойду, убедил меня держаться ее.

После кошевой еще не раз вызывал меня к себе, обсуждал вопросы как по всему походу, его маршруту, объектам наших атак, скрытности продвижения, так и по отдельным этапам, от начала марша до взятия крепостей, возвращения обратно. Я не переоцениваю важность своих предложений, кошевой сам прекрасно понимает тактические тонкости подобных действий, но даже если хоть на йоту помог ему в планировании непростого похода, то и этого пока достаточно. Со временем, когда в реальных боевых условиях новые приемы и маневры покажут себя, только лишь затем можно говорить об их ценности и полезности, о моей роли в будущем. Внимание атамана считаю авансом в признании моей значимости в ратном деле, пока я заслужил уважение среди казаков своим лекарством и некоторыми способностями характерника.

Не пробыл я в лагере и полдня, как из Сечи за мной прибыл нарочный от атамана, передал приказ срочно приехать к нему. Тут же оседлал Крепыша, последовал с гонцом к кошевому, недоумевая, что за спешное дело образовалось у Сирко. Я сегодня с утра уже виделся с ним, получил указание убыть к месту сбора и дожидаться его там, а теперь зовет обратно. Через час добрался до канцелярии, зашел в кабинет атамана, на мой вопросительный взгляд он велел присесть к столу, а потом поведал о случившемся сегодня. Произошло событие, о котором я рассказывал Сирко из истории будущего, к нему казаки доставили человека, назвавшимся Симеоном, якобы сыном московского государя Алексея Михайловича. В прошлой истории атаман приветил самозванца, строя свои планы и интриги, чем вызвал немалый гнев царя, под его давлением в следующем, 1674 году, выдал лжецаревича московским воеводам.

Я вновь пересказал прошлый ход событий после появления Симеона в Сечи, дополнил некоторыми подробностями, известными мне. Самозванец Симеон на самом деле казак из Лохвиц по имени Семен (по другим данным - кашевар Матвей с Дона). Разбойничал на Волге вместе со Степаном Разиным, после разгрома мятежников подался в Запорожье. Кошевой атаман всячески поддерживал самозванца и по свидетельству лжецаревича, данному им позже царским дознавателям, будто бы был намерен идти с ним войной на Москву бить бояр. Появление очередного самозванца на Сечи вызвало переполох в столице Московии. Там хорошо помнили Лжедимитрия , который вышел именно из запорожских земель, и о том, что ядро его войска составляли 20 000 казаков и выходцев из Малороссии. Помнили и о других самозванцах Смутной поры, о походах Сагайдачного на Москву, Калугу.

В 1674 году к Сирку прибыло царское посольство с требованием выдать самозванца, но кошевой атаман отказался. Больше того, он послал в Чигирин свое посольство во главе с военным судьей Стефаном Белым, чтобы возобновить союз с Правобережным гетманом Петром Дорошенко, старался привлечь к этому союзу и гетмана Самойловича. Однако тот не только не поддержал Сирка, но и донес о его намерениях в Москву, Дорошенко же так и не дал твердого ответа. В этих условиях, когда вдобавок начинался новый поход Османской империи на южные земли Речи Посполитою и в Малороссию, царь написал кошевому письмо о выдаче Лжесимеона, в противном случае угрожал расправой над семьей атамана, оставшейся в Слобожанщине. Сирко вынужден был уступить и выдать самозванца, ничего не добился своими интригами, только навлек на себя и Сечь немилость Московского государя.

Атаман слушал внимательно, иногда переспрашивал, уточнял детали, а после, когда я закончил свой рассказ, отпустил меня, оставшись за столом с озабоченным видом. Думаю, он просчитывал еще какие-то варианты использования такой привлекательной возможности в новых интригах. Горбатого только сыра земля исправит, так и Сирко, не может обойтись без своих авантюр, несмотря на мои сведения и предупреждения, разве что избегая ошибок из прежней истории. Но он такой, какой есть, придется примириться с этим и влиять на него исподволь, не навязывая открыто свое мнение. Вернулся в лагерь, занялся походным госпиталем, атаман поручил вести его мне, провел опись недостающих материалов и заказал главному обозному, походному интенданту. После почистил коней, переделал другие малые, но нужные перед выходом в путь работы, пока в лагерь не прибыл кошевой.

В начале августа наше войско выступило из лагеря тремя маршевыми колоннами в направлении к Ингулу и Очакову. Первой своей задачей поставили разгром нового войска татар, прибывшего в этот район взамен уничтоженного нами в прошлом году, заодно вновь пограбить взятые ранее крепости, добавив к ним крепость на острове Тавани - Джан-Кермен. Для его взятия Сирко отправил вниз по Днепру ладьи с осадными пушками, с собой их в поход не берем, слишком много мороки тянуть пятитонные орудия, взяли взамен полевые 12-фунтовые пушки на конных передках. Одна колонна из пяти тысяч казаков направилась к двум крепостям на Днепре - Газы-Кермену и Джан-Кермен, остальные две к Очакову. Противник встретил нас у Ингула, атаковал наскоками малых отрядов и отходил на юг. Атаман оставил у днепровских крепостей первую группу нашего воинства под командованием известного мне по посольству есаула Крыловского, с остальными продолжил преследование основного войска татар.

В боях с татарами атаман принял предложенную мною драгунскую тактику, только появившуюся в армиях Швеции, Франции и Пруссии, казаки при приближении вражеского отряда спешивались с коней, залповым огнем встречали атакующего противника на безопасном от татарских стрел расстоянии, заставляли повернуть обратно, но не преследовали, вновь продолжали марш. Такая оборона от атак легкой конницы врага принесла первый успех, наши потери стали гораздо меньшими, а противник нес гораздо больший урон. В крупном же сражении я советовал принять линейный пеший строй с массированным использованием как полевой артиллерии, так и малых фальконетов, а также обустройство защищенных редутов на направлении главной атаки. Такое сражение произошло на подступах к Очакову, где нашему десятитысячному войску противостояли двенадцать тысяч татар.

На поле битвы под огнем вражеских лучников спешно соорудили укрепления, оставили в редутах своих стрелков и артиллерию, остальным войском отошли назад на удалении орудийного выстрела, выстроили линейный строй в три шеренги. Татары, увидев отступление наших полков, устремились в атаку своей легкой конницей мимо безобидных с виду редутов. Стрелки и артиллеристы немедленно воспользовались приближением противника, открыли залповый огонь по его скученным рядам. Через несколько минут такого поражения кинжальным огнем татары свернули свою атаку на основное войско, всей массой навалились на редуты. Несмотря на свои немалые потери, штурмовали укрепления с усилившимся напором, прорвались к самым его подступам.

На помощь защитникам редутов атаман бросил нашу резервную конную группу, они с ходу атаковали татаров, заставив их повернуть на себя, а затем наметом вернулись к основному войску. Увлекшуюся погоней неприятельскую конницу встретил огонь линейного строя и полевой артиллерии, после нанесения им громадных потерь наша конница принялась добивать врага. Таким образом сражение продолжалось несколько часов, татары, оставив в покое наши редуты и обходя их на большом расстоянии, предприняли несколько атак на выстроившиеся полки. Так и не добившись успеха, потеряв половину своего войска, татары отступили в крепость, победа в битве осталась за нами. Не теряя время, казаки сели на коней, бросились преследовать врага, на его плечах ворвались в Очаков, началось побоище на улицах и стенах татарской твердыни. Бои шли весь остаток дня и почти всю ночь, к рассвету со всем татарским воинством было покончено.

Наши потери немалые, большей частью пришлись на рукопашные схватки в крепости. В полевом сражении их количество было умеренным, меньше пятисот убитыми и ранеными, с самого начала боя я с другими лекарями находился в походном лазарете, лечил пострадавших. Как только бои перешли в крепость, мы тоже перебазировались туда, и тут пошел вал раненых, не успевали их принимать и обрабатывать, они едва ли не вповалку лежали под нашими ногами. Выбились из сил, но смогли спасти около семисот раненых, всего же погибли свыше двух тысяч наших воинов. Позже, когда выдалось свободное время, обдумываю происшедшее, понимаю, что в тесных условиях боя без жертв не обойтись, но должно быть лучшее решение, не столь кровопролитное. После долгих раздумий пришла мысль, которую я разобрал со всех сторон, почел верной, затем не медля обратился к атаману.