Чтение онлайн

Этот день прошел как в полусне, я что-то делал, говорил и отвечал почти на автомате, толком не осознавая свои слова и поступки. Тот моральный разлад, что мучил меня три года назад, когда я только попал в этот мир, снова вселился в мою душу. И нет рядом наставника, сумевшим тогда простыми и ясными словами внести мир в мою душу, надо самому перебороть нравственную коллизию. Ясно осознаю, если я хочу выжить в такое жестокое время, не стать изгоем среди своего окружения, то должен переломить себя, поменять моральные устои и ценности, впитанные мною в прошлой жизни, и никак иначе.

Усилием воли заставил себя встряхнуться, если не забыть, то хотя бы не думать об увиденном, надо жить дальше. Наверное, мне удалось найти защиту от нравственных терзаний или как-то зачерстветь душой, но последующие подобные акции, еще не раз происходившие на моих глазах, уже не вызвали таких мучений совести, только отвращение и неприятное ощущение грязи, как-будто физически пристающей ко мне. Я перенес душевный кризис, повлиявший на мою последующую жизнь. Со временем, незаметно для себя, стал совершенно другим - грубым, жестоким, мог обмануть и предать, убить кого-то, не испытывая какой-либо жалости или угрызений, а началось все именно сейчас, в этот злосчастный день.

После Сучавы мы вошли в Восточные Карпаты, продвижение в горах заметно замедлилось. Нередко в ущельях и на перевалах османы устраивали засады, каменные обвалы, огневые ловушки. Атаман приказал усилить наши дозоры, они шли не только впереди войсковой колонны, но и на опасных участках по вершинам отрогов, выискивая затаившегося неприятеля. Таким образом мы дошли до Черновцов, небольшого городка с крепостью на правом берегу Прута. В прошлом году его заняло объединенное войско осман и татар, они основательно разорили город, а после ушли, оставив небольшой гарнизон. Мы взяли крепость за два дня, османы не смогли оказать серьезного сопротивления нашим штурмовым группам. После начался грабеж местного населения, казаки ничем лучшим от осман и татар не отличились, также отбирали ценности, убивали и насиловали.

Опустошив город, переправились на левый берег и направились к Хотину, последней крепости по нашему маршруту. Он тоже расположен на правом берегу, только другой реки - Днестра, укреплен намного больше других крепостей в Молдавском княжестве. Здесь не раз происходили сражения крупных армий Речи Посполитой и Османской империи, крепость разрушалась, вновь выстраивалась, становясь все мощней и вооруженней. Сопоставим с Измаилом, также окружен глубоким рвом и высоким валом, внушительные каменные стены, десяток орудийных башен со множеством пушек, в гарнизоне около пяти тысяч осман. В громадных подвалах накоплен большой запас продовольствия, других припасов, рассчитанных на длительную осаду.

Как и при взятии Измаила неделю обстреливали бастионы, готовили фашины и лестницы, после, когда выбили всю артиллерию врага, проломили ворота, приступили к штурму по всему периметру крепости. Полки согласованно, расходясь и вновь группируясь, преодолели ров и вал, захватили стены, пробили заслон у разбитых ворот и растеклись по городу, сноровисто выбивая огнем и саблями отряды осман, отчаянно защищавших каждый участок своей обороны. К вечеру весь город был очищен от неприятеля, пошел грабеж более зажиточного, чем в Черновцах, населения. Атаман не торопил казаков, они за два дня до нитки обобрали весь город, да и в крепостных складах и арсеналах нашлось немало трофеев, всего добра набрали более чем на 300 повозках.

В конце сентября, после почти двухмесячного похода по занятым османами землям атаман дал команду возвращаться домой. Наша колонна, растянувшаяся из-за обоза на добрые пять верст, переправилась по мосту около Хотина на левый берег Днестра, взяла курс на юг, вдоль реки. Идти напрямую через Подолию и Правобережное Приднепровье не стали, в этих краях еще остались немалые силы осман после раздела бывших земель Речи Посполитою Бучацким договором на установленных им рубежах, от Каменец-Подольского до Львова. А на Правобережье сейчас правит гетман Дорошенко, с которым у атамана непростые отношения, меняющиеся от союза к вражде, особенно в последние годы, когда кошевой поддержал его противника, другого Правобережного гетмана Ханенко. Так что от греха подальше Сирко решил идти вдоль Черноморского побережья, ранее уже очищенным нами от осман и татаров.

Обратная дорога заняла месяц, уже занялись осенние дожди, обоз вяз в грязи, пришлось всем войском впрягаться и вытаскивать застрявшие повозки, и так почти половину пути. Схваток с неприятелем не произошло, редкие османские и татарские отряды торопились уйти в сторону, завидев преогромное казацкое войско. Османские крепости на Днестре мы сами обходили, а их гарнизоны не пытались преследовать нас, наверное, были рады, что опасность минула их. Добрались по Днестру до Тягиня, он все еще стоял с разрушенными башнями, османы, пришедшие на смену павшим, успели только поставить новые ворота. При нашем появлении они забегали у ворот, закрывая их, и на стенах, наверное, молились Аллаху, прося милости и защиты, а мы проследовали мимо, не приближаясь к крепости. Дальше повернули в сторону Буга, переправились выше лимана, вдоль Ингула вышли к Днепру, еще через три дня прибыли в Сечь.

Невзирая на наступившую ночь, наметом поскакал к родному дому, еще через час обнимал любимую жену, дочь, не стал только поднимать спящего сына. Потом одарил всех домочадцев, собравшихся в нашем доме, заморскими подарками, рассказывал о прошедшем походе, в каких местах мы побывали, о тамошних людях и нравах, о горах, моих подвигах, еще о многом другом. Отвечал добрые два часа на сыплющиеся вопросы, даже устал, пока тесть не пожалел меня, положил конец расспросам, пора, мол, и честь знать, дайте отдохнуть вернувшемуся казаку. Уложил уснувшую у меня на руках дочь, а потом отдался любви и страсти к родной жене, долгая ночь пролетела как мгновение, уснули только на рассвете, уставшие и счастливые.

Оставшуюся часть осени и всю зиму наслаждался мирной жизнью в кругу своей семьи, мне как семейному казаку дали отпуск до самой весны. С удовольствием игрался с детьми, сильно подросшей Лизой, непоседой и говоруньей, тетешкался с Петей, уже пытавшимся встать в манежке на ножки. С третьим ребенком уговорил Катю подождать, убедил, что рожать каждый год ей будет во вред, отложили до следующего года. Мои ласки детям, которые я выражал открыто, ни от кого не таясь, вызвали некоторое недоумение у окружающих, в запорожских семьях не принято казакам даже брать на руки детей, растят их в строгости, без особой привязанности к родителю. Такое отношение связано с суровой казацкой долей, он может не вернуться с похода, как произошло с братьями Кати Семеном и Артемом, погибшими под Тягиню, так дети не должны сильно горевать. Но я пренебрег подобным устоем, радость детской любви для меня превыше.

Каждый день принимаю больных и увечных, прознавших о моем возвращении, они съезжаются с разных уголков Запорожья и Слобожанщины, приезжают из Правобережья. Казаки оттуда, бывшие со мной в последнем походе, наговорили им о лекаре-чудодее, возвращающим к жизни даже с того света. Тесть выделил для размещения больных хозяйственные постройки, как-то приспособили их, но, думаю, надо мне построить отдельный дом для излечивающихся, вроде больничного стационара. Хорошо помогает мне Катя, ухаживает за пациентами, убирается в приемной палате, может сама перевязать, оказать первую помощь, я провел ей обучающий курс как казакам-санитарам. Своим ласковым и заботливым уходом заслужила признательность подопечных, они уважительно называют Катю матушкой, несмотря на ее еще юный возраст, благодетельницей.

Плату за лечение, как и прежде, не назначаю, больные сами одаривают чем могут, в нашем доме уже скопились груды всякого добра, продуктов, у жены на базу целые стаи гусей, кур, три коровы, два десятка овец, полный свинарник поросят. Большую часть подношений от больных раздаем семьям Семена и Артема, Марии, потерявшим своих кормильцев. В нашем хуторе только двое мужчин, тесть и я, всю мужскую работу берем на себя, нередко помогают нам родственники пациентов, стараются услужить мне. Так и живем вместе, большой общей семьей, дети тоже водятся вместе. Катя, когда приготовит кушать, зовет к столу всю ораву, они с азартом и соревнуясь сметают все угощение, ложки так и летают над чашками, наша Лиза старается не отставать от них.