Чтение онлайн

Я кивнула. Трусость, прикрытая осторожностью. Знакомая история.

— И пятый? Старик?

Сорен помолчал, словно подбирая слова.

— Архимаг Земли. Мастер Корвин.

— Он странный, — сказала я. — Смотрел на меня иначе, чем остальные. И они его слушались, даже огневик этот, Гален.

— Мастеру Корвину больше двухсот лет, — Сорен понизил голос, хотя в карете кроме нас никого не было. — Он помнит времена до Войны Стихий. До запрета. Говорят, он был другом техномагов. Учился вместе с ними, работал бок о бок.

— И после запрета он остался в Совете?

— Он слишком силён, чтобы его трогать. И слишком умён, чтобы давать повод. — Сорен посмотрел в окно. — По силе ему равных нет во всём королевстве. Даже остальные архимаги вместе взятые не смогли бы его одолеть, если бы он решил сопротивляться.

— Тогда почему он не защитил меня там, в зале? Если он за техномагию?

— Потому что мастер Корвин никогда ничего не делает просто так, — Сорен повернулся ко мне. — Каждое его слово, каждый жест — часть какого-то плана. Он не вмешался сегодня, значит, ему это было не нужно. Или он хотел посмотреть, как ты справишься сама.

Я вспомнила тот странный, оценивающий взгляд. Интерес в глубине тёмных глаз.

— Это он настоял на том, чтобы поселить тебя в башне, — вдруг сказал Сорен.

Я резко выпрямилась.

— Что?

— Когда Совет решал, где тебя разместить, были разные предложения. Казармы при Академии. Комната в одной из гостиниц под надзором. Даже камера в Инквизиции — это предложил Гален. Но мастер Корвин сказал, что башня подойдёт лучше всего. И никто не стал спорить.

Башня. Проклятая башня, которую все боятся. Которая не пускает магов.

— Он точно хочет, чтобы техномагия вернулась? — я усмехнулась. — Засунуть меня в место, которое местные обходят за милю?

— Да, — Сорен кивнул. — Я уверен. Мастер Корвин странный. Непредсказуемый. Но он не враг техномагии. Скорее… союзник, который играет в свою игру.

— И какую игру?

— Не знаю. Но если он поселил тебя в башне — значит, у него была причина. И я думаю, мы скоро узнаем, какая.

Карета катила по мокрым улицам Вингарда. Дождь барабанил по крыше, стекал по окнам мутными потоками.

Я думала о старике с глазами, похожими на древесные корни. О башне, которая не пускала магов. О схеме на потолке чердака. О канализации, которую мне предстояло чистить.

И о том, что иногда самые грязные задания оказываются началом чего-то большего.

— Ладно, — сказала я. — Начнём с канализации. А там посмотрим…

Карета остановилась у ворот башни, и я почти вывалилась наружу, так хотелось поскорее оказаться дома. Дома. Странно было называть этот мрачный каменный мешок домом, но прямо сейчас даже он казался убежищем.

— Мей, — Сорен окликнул меня, прежде чем я успела захлопнуть дверцу. — Я пришлю планы тоннелей завтра. И… ты справишься.

— Конечно, — буркнула я.

Он хотел сказать что-то ещё. Я увидела, как дёрнулись его губы, как он подался вперёд. Но я уже шагала прочь, по заросшей дорожке к двери башни. Не оборачивалась. Не прощалась. За спиной щёлкнул кнут, заскрипели колёса, зацокали копыта по брусчатке. Карета уехала, и звук её постепенно растворился в вечерней тишине.

Только тогда я позволила себе остановиться.

Прислонилась спиной к холодному камню стены, он был шершавым, неровным, и холод проникал сквозь ткань одежды, заставляя кожу покрыться мурашками. Закрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула. Ещё раз. Ещё.

Канализация.

Они хотят, чтобы я чистила их выгребные ямы.

Внутри что-то дрожало — не то смех, не то рыдания, не то крик, который рвался наружу. Я не могла понять, что именно и не хотела разбираться. Просто стояла и дышала, чувствуя спиной холодный камень, слушая, как ветер шуршит в ветвях старого дуба у ворот.

Дрожь постепенно унялась. Я оттолкнулась от стены и толкнула дверь.

Запах дыма ударил в нос ещё в холле. Не пожар, я сразу это поняла. Не тот густой, удушливый дым, от которого слезятся глаза и перехватывает горло. Просто что-то горело на кухне.

— Лукас! Тара! — я рванулась вперёд, забыв про усталость.

— Мей! — радостный вопль откуда-то сверху. Топот ног по лестнице. Мальчик слетел вниз, перепрыгивая через две ступеньки, чуть не упал на последней, удержался за перила и врезался в меня с разбегу.

Маленькие руки обхватили меня, как клещи. Он уткнулся лицом мне в живот, и я почувствовала, как дрожит его худенькое тело.

— Ты вернулась! — голос был приглушённым тканью рубашки. — Ты вернулась, вернулась, вернулась!

— Вернулась, — я машинально погладила его по голове. Волосы были спутанными, пахли дымом и чем-то сладковатым — наверное, тем самым, что горело. — Конечно, вернулась. Куда я денусь?

Он задрал голову, глядя на меня снизу вверх. Глаза были круглыми, блестящими — честные-пречестные, как у котёнка, который только что уронил вазу и надеется, что никто не заметил.

— Что горит? — спросила я.

— Ничего не горит! — он замотал головой так энергично, что волосы хлестнули его по щекам. — Ну, то есть… горело. Немного. Но уже не горит! Просто каша… ну… пригорела. Чуть-чуть. Совсем чуть-чуть!

— Чуть-чуть, — раздался голос Тары.

Орчанка появилась на лестнице, ведущей из кухни, вытирая руки о тряпку.

— Котелок теперь скрести до второго пришествия Великого Шамана, — продолжила она мрачно. — Я отвернулась на минуту — на одну минуту! — а он решил, что умеет готовить.

— Я хотел помочь! — Лукас отлепился от меня и надулся, как воробей в холодный день. — Ты сказала, что устала таскать воду с первого этажа на второй, и я подумал, что приготовлю кашу, будет сюрприз! И…

— И чуть не сжёг кухню.

— Не сжёг же!

— Потому что я успела.

— Я бы справился!

— Ты залил крупу холодной водой и поставил на огонь, не помешивая. Она пригорела ко дну за три минуты.

— Я не знал, что надо мешать!

— Ладно, — я подняла руку, прерывая спор. — Каша подождёт. Мне нужно… мне нужно сесть.