Чтение онлайн

Командир 38-й гвардейской стрелковой дивизии подполковник Самарин.

Командир 52-й стрелковой дивизии полковник Ванин.

Командир 13-й гвардейской танковой бригады подполковник Баунов» [275] .

Соотношение сил здесь было подавляющим в пользу противника. Несмотря на это, все попытки врага сломить сопротивление оборонявшихся в этом районе частей 1-й гвардейской армии в течение 27 и 28 февраля были безуспешными. Лишь после того, как во второй половине дня 28 февраля вражеские танки ворвались в Барвенково, сводный отряд начал с боями отходить на Изюм. В тот же день советскими войсками был оставлен и Славянск. К исходу дня дивизии 40-го танкового корпуса вышли к Северскому Донцу западнее Изюма.

Стремясь изменить тяжелую обстановку на стыке Воронежского и Юго-Западного фронтов, Ставка Верховного Главнокомандования своей директивой от 28 февраля переподчинила 3-ю танковую армию Юго-Западному фронту [276] . Командующий его войсками в тот же день поставил генералу Рыбалко задачу: «Ударной группой в составе 12-го и 15-го танковых корпусов, 111, 184, 219-й стрелковых дивизий, 1172-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка, 265, 138, 260-го гаубичных артиллерийских полков, 470-го зенитного артиллерийского полка, 315-го гвардейского минометного полка наступать в общем направлении Мироновка, Петровский, Лозовенька, уничтожить противостоящего противника, нарушить его управление, уничтожить штабы и тылы и к исходу 2 марта выйти в район Протопоповки.

6-му гвардейскому кавалерийскому корпусу с 201-й отдельной танковой бригадой, 288-м истребительно-противотанковым артиллерийским полком и 319-м зенитным артиллерийским полком наступать в общем направлении Лиговка, Краснопавловка, Мечибиловка, уничтожить противостоящего противника, его штабы и тылы, нарушить управление и по выполнению задачи выйти в район Грушеваха, Петровская» [277] .

Тем самым 3-я танковая армия должна была нанести удар по флангу наступавшего в полосе 6-й армии Юго-Западного фронта танкового корпуса СС и разгромить его соединения, вышедшие к Северскому Донцу. Необходимость глубокого обхода противника обусловила то, что задача армии на первом этапе составляла по глубине 70–75 км.

К этому времени в состав армии входили 12-й и 15-й танковые корпуса, 179-я отдельная танковая бригада, 48-я и 62-я гвардейские, 111, 160, 184, 219 и 350-я стрелковые дивизии и 6-й гвардейский кавалерийский корпус с приданной ему 201-й отдельной танковой бригадой. Потери армии за период со 2 по 28 февраля составляли 5804 человек убитыми (в том числе 603 офицера и 1183 человека младшего комсостава), 11 555 человек ранеными (из них 1008 офицеров и 2093 человека младшего комсостава). Общие потери убитыми, ранеными, контуженными, пропавшими без вести, заболевшими, обмороженными и убывшими из состава армии по другим причинам составили 19 258 человек или более 33 % от ее численности на начало операции «Звезда» [278] . Начиная с 14 января на пополнение армии прибыли 22 561 человек рядового и младшего комсостава, в том числе 10 528 из армейского запасного полка, 2574 были поставлены фронтом и 3442 через пункты сбора Харькова, 6017 человек было мобилизовано непосредственно войсковыми частями. Многие из них не имели даже первичной военной подготовки. Так, например, в 12-м танковом корпусе по состоянию на 23 февраля в мотострелковых батальонах танковых бригад имелось в среднем по 50 человек, в 13-й мотострелковой бригаде – всего до 300 мотострелков, «из них не менее 90 % были вновь призванные, неодетые, необученные. Младший начсостав имелся всего на 5 %, средний и старший начсостав на 30 %» [279] .

Танковые соединения ударной группировки армии, в которых насчитывалось всего 69 танков («КВ» – 1, «Т-34» – 50, «Т-70» – 9, «Т-60» – 9), испытывали острый недостаток в горючем и боеприпасах. Они имели от 0,1 до 0,7 заправки автобензина, при этом на складах армии автобензин отсутствовал. Положение с дизтопливом было менее острым: 1,5–2,9 заправки в частях, 4,2 заправки на армейских складах. В тыловой сводке армии отмечалось, что «28 февраля не вышло в рейс за отсутствием бензина 2-го сорта 33 автомашины» армейских автомобильных батальонов, «в соединениях отсутствует бензин 2-го сорта, что не дает возможности полностью использовать автотранспорт. Войсковой и армейский автотранспорт простаивает, численностью от 30 до 35 % наличия машин. В 6-м гвардейском кавкорпусе по этой же причине не используется 231 машина» [280] . На армейских складах имелось 0,15–0,17 боекомплекта 120-мм мин и 76-мм выстрелов для полковой артиллерии, до одного боекомплекта винтовочных патронов и 76-мм выстрелов для дивизионной артиллерии. 37-мм зенитные выстрелы и 14,5-мм патроны к противотанковым ружьям на складах армии полностью отсутствовали.

Очень остро чувствовался дефицит предметов интендантского снабжения: на момент начала операции личный состав был обут в валенки, «сдав кожаную обувь на хранение и для ремонта в местах прежней дислокации. К моменту оттепели значительная часть личного состава армии не имела кожаной обуви и ходила по воде и грязи в валенках… На 1 марта до 40 000 бойцов и командиров не имели кожаной обуви», – отмечалось в отчете штаба тыла армии [281] .

Вечером 28 февраля 1943 г. командующий армией принял решение силами 48-й гвардейской, 160-й и 350-й стрелковых дивизий перейти к обороне на достигнутых рубежах, а все танковые соединения и 111, 184 и 219-ю стрелковые дивизии объединить в оперативную группу под командованием командира 12-го танкового корпуса генерал-майора Зиньковича.

В течение 1 марта 48-я гвардейская, 160-я и 350-я стрелковые дивизии закреплялись на указанных рубежах, а соединения, выделенные в группу Зиньковича, совершали марш в район сосредоточения. 6-й гвардейский кавалерийский корпус при выходе в назначенный район встретил крупные силы противника и был вынужден перейти к обороне на рубеже южнее Охочее. После этого он так и не смог преодолеть сопротивления врага и как такового участия в планировавшемся контрударе не принял.

К утру 2 марта соединения ударной группировки, ведя в ходе выдвижения бои с противником, сосредоточились в районе Кегичевки; 12-й танковый корпус занимал район Шляховой; 15-й танковый корпус действовал непосредственно в Кегичевке и на протяжении всего дня 1 марта и ночи на 2 марта отражал атаки противника с красноградского направления; 111-я стрелковая дивизия передовыми отрядами заняла оборону в районе Чапаево; 219-я стрелковая дивизия в течение всего дня 1 марта отражала на рубеже Казачий Майдан, Рассоховатое атаки противника с запада; 184-я стрелковая дивизия, оборонявшаяся в районе Парасковея, Шляховая, под ударом противника в течение дня 1 марта отошла главными силами в район Ленинский Завод; из выделенных средств усиления к утру 2 марта в районе Шляховой находились только 265-й и 138-й гаубичные артиллерийские полки.

Таким образом, сосредоточить ударную группу к назначенному времени начала наступления не удалось. Вышедшие же в район сосредоточения части практически не имели горючего и боеприпасов: 111, 184, 219-я стрелковые дивизии, 138-й и 265-й гаубичные полки не располагали бензином вовсе; 12-й танковый корпус имел одну заправку для боевых и 0,1–0,5 заправки для вспомогательных машин; 15-й танковый корпус располагал одной заправкой для танков и 1,25 заправками для автомашин; истребительно-противотанковые полки и полк ПВО «имели 0,25 заправки горючего в некоторых машинах, а часть машин стояла с пустыми баками». Соединения ударной группы имели от 0,6 до 1 боекомплекта к стрелковому оружию и 1 боекомплект к танковому вооружению. Гаубичные артполки имели 0,2–0,4, а истребительно-противотанковые полки – 0,5 боекомплекта. Командиры соединений докладывали, что подвоз боеприпасов невозможен из-за отсутствия горючего. Утром в штаб 12-го танкового корпуса поступила шифровка начальника штаба 3-й танковой армии о направлении горючего для группы Зиньковича в Староверовку, куда были высланы представители соединений с целью скорейшей доставки топлива в Шляховую.

Тем временем соединения группы подвергались атакам подразделений танковых дивизий СС «Рейх» и «Адольф Гитлер». К 16 часам они обошли группу Зиньковича с флангов, потеснили 350-ю стрелковую дивизию с занимаемого ею рубежа и тем самым замкнули кольцо окружения и перерезали все пути подвоза контрударной группировки армии. Колонна с предназначавшимся для нее горючим была атакована противником на дороге Староверовка – Шляховая и частично уничтожена, частично вернулась в Староверовку.

В 21 час 25 минут 2 марта командиром группы в штаб армии было направлено донесение: «Еще раз докладываю, ГСМ совершенно нет. Вся артиллерия и малые танки стоят. Доставить колесным транспортом невозможно. Дорога Медведовка, Шляховая противником отрезана. Без обеспечения горючего перейти в наступление нельзя. Противник ведет с утра наступление из Павловки, Краснополья. Обеспечение горючим во всех соединениях тяжелое. Прошу подать горючего первого и второго сорта». В ходе радиообмена генерал Зинькович доложил командарму свое мнение: «Считаю наиболее целесообразным идти на присоединение к своим войскам». Около 22 часов 2 марта была получен приказ из штаба армии, в котором разрешалось под покровом темноты оторваться от противника и выйти в район Тарановка, Рябухино, Охочее [282] .

Командир группы принял решение осуществить прорыв из окружения двумя колоннами: правая – 15-й танковый корпус с 138-м гаубичным артиллерийским полком должен был двигаться по маршруту Шляховая, Ленинский Завод, Лозовая, Охочее; левая – 12-й танковый корпус с 265-м гаубичным артиллерийским полком имел задачу выдвигаться по маршруту Ленинский Завод, Лозовая, Парасковея, Рябухино. Отход танковых корпусов должны были прикрывать стрелковые дивизии. Машины, не имеющие горючего, и артиллерию приказывалось «буксировать всеми имеющимися средствами и способами, главным образом танками. Ненужное для боя имущество и отстающие машины уничтожить».

Дальнейшие события в полосе ударной группы армии отражены в ее отчете по итогам операции: «Противнику удалось сильным артминометным огнем вывести из строя большое количество автомашин и орудий частей группы. Большое количество автомашин, орудий и несколько танков были уничтожены в пути движения из-за отсутствия горючего. Попытка буксировать орудия и автомашины за танками не увенчалась успехом, так как глубокий снежный покров и целый ряд глубоких балок с крутыми подъемами не давал возможности двигаться ввиду перегревов моторов. Радиостанции соединений прекратили работу после первого боя с противником, так как часть из них была выведена из строя полным уничтожением, а часть имела повреждения. Попытки установить связь с соединениями группы через офицеров связи на танках также успеха не имели» [283] .