Чтение онлайн

Совершенно неожиданно бывшая рация погранцов прохрипела знакомым голосом.

– Пан, Катане. Статус?
– попытался вспомнить, что он мне в памятку писал. Ох уж мне эти эзоповы извращения военных.

– Катана, Пану. Штатно и в плюсе - рация помолчала, потом еще помолчала. Я уж было собрался интересоваться планами, но тут из динамика донесся неожиданный вопрос

– Пан, Катане. Время подхода?
– лихорадочно прикидывал подхода к нему? А к нему это куда? Но раз он не говорит, значит, проблемы с бандами уже начались, а раз думает, что я догадаюсь, значит, к погранзаставе - так как и живут они почти там. Бросил микрофоны перебежал к карте, обмерил маршрут курвиметром, с учетом, что пройдем мы только под мостом "Дружбы". Глянул на лаг, посчитал, накинул боцманский зазор, вернулся к разговору.

– Катана, Пану. Подход в Иринин возраст, но помни о двадцати метрах!
– Во как загнул! Не только воякам мне загадки загадывать!

– Катана, принял. Ира. До связи - и Димыч ушел из эфира.

Зато эфир наполнился интересующимися, кто такой этот "Катана", и куда он идет. Жаль, что у нас яхта белая. Первый раз об этом жалею. Черную вечером увидеть сложнее.

На подходе к мостам закончили приборку "Катаны". Гостей как-никак ждем. Мосты "Дружбы" имеют просвет двадцать четыре метра и это единственное место, через которое можем войти в Защитную бухту. А потом нам к Радужной бухте, но туда яхту уже мост не пропустит. Логичным местом будет берег перед этим самым мостом. Туда и шли. По правому борту прошли наш любимый парк Монрепо, сманеврировали в узости выхода в Северную гавань и пошли к пирсам на набережной Чичагова. Впереди два моста, на Светогорском шоссе и на Кузнечной улице, под которыми, с нашими двадцатью метрами мачты не пройти никак. А раз никак, то пойду дальше на тузике, а "Катану" опять оставим на якорях подальше от берега.

Собственно, тузик сбросил еще до того, как мы раскрепились. Малыш "FinnStar", получил кличку "Финик", и начал бодро уходить, под моим управление, от яхты под мост. Торопился не просто так, в стороне телевышки и заставы разгоралась стрельба, а у меня с собой был Дегтярев с единственным диском, усиленным моим "навыком" стрельбы - но хоть пугну. Нам бы супостатов на Светогорский мост вытащить - напротив моста у меня "весомый аргумент" стоит.

Проскочив мост, сбросил обороты. Прислушался. Возникла мысль, что я отличная мишень - как утка посреди пруда. Хоть и темно уже, но тузик-то белый. Но где тут Пана искать? Плюнул на скрытность, перезарядил ракетницу и пальнул зеленым огоньком, сразу направляя лодку к берегу. Выбравшись и вытянув Финика, отошел в сторонку и прилег за пулемет "ждать Магомета". Минут через пять на берег метрах в двадцати впереди выскочил "салабон" с автоматом. Ну, нет у меня других слов. Зато точно могу сказать - это не бандит, а типичный "сапог по призыву". Я думал, таких в пограничники Выборга не берут.

Салабон прибежал, пригибаясь, будто под пулеметным огнем, к катеру и удивился, никого не увидев. Даже за автомат хвататься начал, оглядываясь. Тут ему и свистнул тихонько. Плевать, что денег не будет - кому они нынче нужны! Дал время салабону присмотреться к пулемету, удивиться и слегка испугаться.

– Ты, служивый, автомат отложи пока на катер и рассказывай, с чем пришел.

Солдатик дернулся, хотел, было, автомат класть, но вместо этого бодрым голосом ответил

– Капитан Панов послал для связи. У меня и рация есть - солдатик второй рукой демонстрировал небольшую коробку с антенной.

– Ты автоматик положи - сказал я, лязгнув затвором. Звук у Дегтярева очень "хищный" и громкий. Когда стрелять пробовал, казалось, что затвор лязгает громче выстрела.

Салага не стал испытывать судьбу и автомат положил.

– Теперь иди сюда, садись напротив и говори, что да как.

Рация была Моторолой, но работать это ей не мешало. Говорить про "Катану" в эфир не стоит, уж больно много людей интересовались нами в эфире. И будто дернуло меня что-то за язык.

– Пан, ответь Харону - краткое шипение эфира и пришел ответ, начавшийся с веселого хмыканья.

– Хм. Харон. Пан на связи. Как у тебя с грузоподъемностью?
– вот что ему на это говорить?

– Пан, никак!
– и еще большая пауза. Потом эфир огорошил

– Харон, идем к тебе. Двадцать шесть. Повторяю, двадцать шесть. Думай!!! Отбой.

Оторвал рацию от уха, посмотрел на солдатика с интересом разглядывающего пулемет.

– Чего он про двадцать шесть говорил?

– Уже двадцать шесть?!
– искренне огорчился салага - уходил, нас было двадцать восемь вместе с гражданскими и раненными. Может, прикрывать оставили, может, вернутся еще?!

Твою бога душу!!! Вояка в амуниции весит под сотню кило. Две с половиной тонны!!! С гражданскими выйдет вес меньше, но вояки наверняка еще чего-то тащат. Мы утонем гарантированно!!! Ладно, некогда. Мы Пану должны, как браконьер рыбнадзору.

– Все, гебня проклятая! Хватай автомат и сталкивай лодку! Времени мало.

Долетели до "Катаны" мухой, по дороге показал салаге, как катер управляется. Ничего сложного - руль крути да газ дергай. Отправил бойца забирать пограничников, сам лихорадочно начал вытаскивать надувной тузик из рундука. Катюха привстала в башенке

– Ну, что там?

– Там, малыш, полный трындец. Пан к нам двадцать шесть человек ведет. Как уеду, запускай помпы на слив пресной воды, как-никак, почти полтонны веса.

Катюха даже не нашла, что ответить а я вспоминал, где в этом хозяйстве воздушная помпа. Вспомнил и метнулся в бытовку, вытаскивая из шкафа помпу и ножной баян. Помпа уж больно медленно качает, быстрее баяном накачать и потом помпой добить давление. Выскочил в кокпит, а там Катюха уже алюминиевый пайол в карманы корпуса надувнушки вставляет. Молча. Так и молчали пока не пришел катер с пятью женщинами и салагой. На четырехместном катере. Похоже, сегодня будет всем нелегко. Во вторую ходку пошли уже на двух катерах. Финик, ожидаемо, оказался заметно резвее. В надувной тузик, который буду теперь просто звать "Хроник", так как большую часть времени хранится, загрузили четверых раненных, двое из которых лежачие, и накидали гору амуниции, цинков, чьих-то автоматов. Лодка села выше синей полосы названия. Разгонял ее осторожно, а Финик уже возвращался навстречу.

Только собрался плыть за следующими эвакуируемыми, на мост выскочили две машины. Из них попрыгал народ и часть начала сходу стрелять по прыгающему на воде Финику, а другая часть бежала поперек моста на наш край. Даже не буду гадать зачем.

– Катюха!!!

Но оказалось, мой командир БЧ-два не спал. Почти одновременно с криком загрохотали кувалды Рогатки. Пару взрывов видел на ферме моста, а затем прицел приподнялся и прошелся по машинам туда и обратно. Машины нехотя загорелись, подсвечивая обстановку. Живые, которых осталось прилично, пригнувшись, побежали обратно в сторону города. В конце моста деревья росли плотнее, и еще одна очередь Рогатки не столько на мосту взрывалась, сколько стружку из деревьев настругивала. Но впечатление производила сильное.

Выкрутил газ, разгоняя Хроник к следующим подвигам. Навстречу проскочил, вроде целый, Финик. Эвакуацию закончили через двадцать минут. Крайний рейс из лодок на яхту не выгружали. Катана сидела первыми ступенями трапов в воде но "на мост" еще не села. Боялся, что будет хуже.

Пан, злой и небритый не полез ко мне с расспросами, а спросил только о плане, сказал ему, что десять человек надо посадить в два тузика, которые мы потянем за собой на буксире. Не спрашивая почему, Пан загнал в Финик трех женщин и двух салаг, включая моего знакомого, а во вторую лодку сели четверо погранцов с пулеметом и кучей коробок. Пулемет поставили как в фильмах, сошками на баллон.

Катана медленно развернулась в сторону узости к Защищенной бухте. В Хроник к пулеметчику спрыгнул Пан и лодка, обгоняя яхту, пошла в узость своим ходом. Финик взяли на буксир. Почему так? Просто Финик с закрытым тентом теплый, вот туда женщин и посадили. А мужчин больше не было. Пятеро на Хронике, двое, один из которых легко ранен, в Финике и трое лежат в кают-компании. Десять бойцов, двенадцать женщин, вместе с Женькой, четверо детей. Дети с двумя женщинами в нашей с Катюхой каюте, еще троих женщин в возрасте, отправили отлежаться во вторую каюту. Остальные хлопотали в кают-компании, благо был газ и понятные всем газовые плиты, был свет с теплом, и была питьевая вода в бутыли. Там за старшую и была Женька на правах подруги Катюхи. Раненных заматывали свежими бинтами из наших запасов, двое шевелились вяло, а третий уже сбежал курить в кокпит, на что я посмотрел с неодобрением. Горячий пепел от сигарет в покрытие палубы вгрызается почище гильз от Рогатки. Но сделаю скидку, на единственную извилину от фуражки в мозгу военного, и не буду рассказывать о "правилах хорошего тона на яхтах". И разувать их не буду - не сезон. Потом подклею покрытие, где они его отдерут кирзачами.