Чтение онлайн

За чаем мама рассказала о встрече с медведицей. Отец понимал, что находиться по соседству с этими животными очень опасно, как и для стада, так и для людей. Было принято решение каслать.

В этот же день чум разобрали, аргиши загрузили и запрягли в них оленей, двинулись в путь.

Почти неделю мы всё время каслали, останавливались на ночь, после отдыха снова каслали. Конечной точкой частых касланий стали зимние нарты, которые ещё весной были поставлены на бруски и оставлены на период лета. Так делают для того, что бы полозья нарт не сгнили и всё лето оставались сухими.

На этой стоянке пошёл первый снег, покрыв снежным покрывалом нашу тундру. Впереди была зима! Долгая, морозная зима.

Ранних воспоминаний у меня не так много. Но всё же есть. Всё что я помню, повлияло на моё взросление и будущее мировосприятие.

Свою маму, я очень сильно люблю. Любила и буду любить. Но были ли, те к кому я была привязана? Да. Был один человек. Мой дядя. Родной брат моего отца. Дядя Петя, он всегда был ко мне добр. Я уже и не помню как он выглядит, только примерно. Помню лишь его смех. Гогочущий и заражающий смех. Когда смотрю на двоюродного брата Алексея, то он напоминает мне его. Большие пучеглазые, серые глаза. Как и у Алёши, за это его в школе называли мухой. Чаще у ненцев, раскосые и узкие глаза. Но в нашем роду, наша прабабушка по отцу, славянка. В тундру она попала, являясь сиротой и никому ненужной. Собственно помочь ей было некому. Прапрадед часто зимой ездил в город Обдорск, продавать рыбу, мясо, пушнину. Так он встретил сиротку, которую после забрал в тундру, как работницу. У нас называется правильно – чумработница. Она согласилась ехать, ради пропитания. Нужно ли говорить, что прадед влюбился в красивую славянку? Прапрадед не разрешил брака прадеду со славянкой, но его век не оказался столь долгим. Сразу после смерти прапрадеда, прадед женился на инородной девушке. Так в моём роду появились русые волосы и глаза хамелеон. Болотные глаза, которые меняют свой цвет, то от настроения, то от света. Такими глазами обладал и мой отец, и дядя Петя, я и ещё несколько двоюродных братьев. Дядя имел светлую кожу и в отличии от моего отца, худобу. Мой отец был коренаст, подкачан, с широкими плечами, к слову спортсменом он был долгие годы. Став одиннадцатикратным чемпионом по ненецкой борьбе, он ушел из спорта. Точнее дисквалифицировали пожизненно за травму соперника. К своим внушающим размерам, не смотря на его не высокий рост, он имел довольно агрессивный характер. Благодаря этому характеру, его начали называть Жестоким. Позже ещё долго, нас называли не Худи, а Жестокими. Прикрепилось погодя это и за нами. Нет, мы не были таковыми. Отцу его погоняло, было впору. Я всегда его боялась. Почему? Он был злой, всегда злой. А дядя Петя, отличался, не только худобой, но и характером. Более мягкий, добрый, наверно даже слабее. Не вызывает страха, не пугает своей силой. Симпатию, я скорее проявила к дяде, так как он противоположность моего отца. Он так же был очень хитрым, но….добрым. Лис, – хитрый лис, так о нём отзывались порой. Умом он не был обделён.

В то лето, когда овод гоняет стадо, мы с моей сестрой Альбиной оставались в летней стоянке, как у нас говорят у ненцев «нядэвась», у нашего дяди и его супруги тети Веры БО. У дяди я проводила лето и была им почти дочерью, так как у дяди семеро сыновей. Он очень добрый и отзывчивый, но так же строгий и малословный. Тетю Веру БО, так звали по паспорту, Худи Вера БО, то есть без отчества, имела очень хорошие отношения с моей мамой, но это совсем другая история. А эта история о лете проведенном с моей сестрой и двоюродными братьями и о нашем хищном друге. Ставшим не только другом, но и символом прощания – уносящим боль, обиду, жизнь.

То лето было последним летом, которое мы с сестрой провели с дядей, но красочных воспоминаний осталось море, таких же неожиданных, бушующих и свободных, точно такими же словами я бы описала и свою тундру. Нет. Сейчас я не скучаю, по тем временам. Жизнь в тундре очень суровая и тяжела. Да и работать приходилось часто. Вода из крана не течёт, удобства на улице, не затопишь печь или костер не согреешься. Да и комаров в тундре очень много. Некогда отдыхать оленеводу. Пословица «работа не волк – в лес не убежит», тут совсем подходит. Тут скорее, не будешь трудиться замёрзнешь.

Что ж, это яркое и теплое лето, началось с каслания, часть аргишей(нарты – сани с запряженными оленями тянущими бытовой, ненецкий груз(еда, одежда, кухонная утварь, разобранный чум)), двинулись в сторону реки Юрибей, а несколько из них в сторону Ярато, а скорее к небольшому карману этого большого озера, края которого заканчиваются у горизонта. Выбор места для летней стоянки пал на это место не случайно, в этом месте рыба водилась всегда и для летней и продолжительной стоянки подходила прекрасно. Здесь нам предстояло провести почти три месяца, три месяца летних работ для взрослых, обработка шкур, их сушка и создание новых теплых нюков (покрышки для чума). Так поступали многие семьи, часть семьи каслает с оленями, другая часть остаётся на летней стоянке и подготавливает вещи для зимы, суровой, долгой зимы. Мои родители взяли на себя обязанность пасти оленей, а дядя Петя остался на летней стоянке, он же кстати был родным братом моего отца.

Прибыв на место выбранное для чума, мы распрягли оленей и мой старший брат Павел, погнал их в сторону основного стада. Его упряжка из пяти быков и около сорока голов оленей, недавно тягавших нарты, скрылись за небольшими холмами. Мы с моей старшей сестрой Альбиной, проводили его взглядом и скрывая образовавшуюся тоску, начали помогать тете Вере. К горлу подступал ком, мы знали, что родителей мы увидим только в интернате, ближе к забойке, когда наши родители приедут в поселок по снегу, а отсюда нас заберут на вертолете в школу-интернат. Да, нам было не впервой и даже немного привычно, так надолго расставаться с родителями. Тундровики не могут постоянно находиться в поселке, им необходимо пасти оленей, продвигаясь от летних пастбищ, до зимних и наоборот. Привозить детей из тундры в школу, тоже не вариант, невозможно каждый день преодолевать сотни километров ради уроков. Поэтому вынужденная мера, это отдать детей в школу-интернат. Где мы собственно и учились.

Моей сестре Альбине было одиннадцать лет в то лето, а мне девять и она, как старшая сестра не давала мне унывать, стараясь подбодрить меня.

– Пойдем, вещи для кровати перетаскаем, а потом гулять пойдем. – выстроила для нас планы Альбина и охапкой начала перетаскивать вещи для ненецкой кровати. (Летнюю ненецкую кровать, стелют на землю, поверх соломы ложатся шкуры оленя.)

– А куда мы пойдем? – я следовала её примеру и усердно помогала разложить вещи. Я уже предвкушала, ожидающие нас приключения.

– Там у озера я видела гагар и уток, гнёзда должны быть наверняка, пока чай варят, быстренько проверим. – Аля в нашей маленькой и оперативной группе сорванцов из двух девчонок, была лидером, я же всячески подражала ей и даже восхищалась её некой самобытной смелости. Был даже случай, когда она сунула палец в пасть щуке и показала, как действовать в таких случаях на рыбалке, она просто надавила на глаза зубастой рыбе и та сразу раскрыла пасть и освободила палец на котором выступила кровь. Я же совсем отличалась от своей боевой сестры, хрупкая, пугливая и доверчивая, из всех моих достоинств, что я знала, это мои пухлые щёчки, за них меня не раз трепали, умиляясь их алого оттенка.

Конец ознакомительного фрагмента.