Чтение онлайн

Сергей Малыгин после беседы был отдан в цепкие руки Хорьковых, вернувшихся с Сахалина после заключения сделки с Морачевым. В первый же день супруги показали авиатору, где и как его обворовывают ушлые партнёры, после чего принялись готовить материалы для предъявления исков и внедрения ректотермальных криптоанализаторов.

Немедленно принять всё Малыгинское хозяйство Тимофей готов не был, но наметить организацию переброски отряда Лося с чадами, домочадцами и имуществом удалось. А чтобы не гонять обратным ходом пустые самолёты, предложили аэропорту Хомутово организовать рейс в Свердловск через Хабаровск и Красноярск. Предложение было воспринято на «ура», а через два дня поступило встречное — забрать и остальные рейсы, совершающиеся самолётами наместничества. И самолёты заодно. Естественно, договорились пока не торопиться, но в перспективе, причем достаточно близкой, почему бы и не да?

Сергей Трофимович с головой ушёл в повседневные заботы и уже не помышлял о том, чтобы забиться обратно в свою кавказскую норку. А ещё через пять дней принёс Куницыну вассальную клятву. Суверену это помогало поднять имидж рода, вассалу — облегчало работу в Сибирской империи.

Клубок Петровых и Долгоруких-Юрьевых удалось не распутать, конечно, но стабилизировать. Машка, всадив в пасынка полтысячи патронов, присмотрелась, притерпелась и свыклась с мыслью, что не все Долгорукие сволочи. Во всяком случае, мазать стала чаще. А, может, и Павел прибавил в мастерстве. С самим же княжичем Тимофею пришлось выдержать обстоятельную беседу, чтобы убедить чемпиона, рвущегося выяснять отношения с отцом, не пороть горячку. Выждать год до собственного совершеннолетия, попутно выиграть «взрослый мир» и пригасить эмоции. А потом, с трезвой головой и адекватным пониманием ситуации, можно и отношения выяснять. Если в этом будет смысл.

Винты «Жемчуга» освободили на шестой день. Можно было бы раньше, но дока нужного размера в Южно-Курильске не было. Так что, акваланги и прочее легководолазное оборудование в помощь, и при помощи ножей и какой-то матери… После освобождения и.о. командира увёл крейсер на базу. Как и когда первый помощник выпал за борт с мешком на голове и с привязанной к ногам сеткой, набитой камнями, Тимофея не интересовало. Лысого Ежика он застрелил сразу после отъезда Руднева. По всем правилам, на дуэли. В присутствии советника хабаровского наместника, нижегородского княжича и представителей команды «Жемчуга».

Размеры и границы выделяемой земли согласовывали три дня. После чего в отроги Сихотэ-Алиня отправилась землемерная экспедиция. От будущего хозяина в неё вошли десяток старожилов тех мест, во главе с Лешим, и Малыгинские спецы, коим предписывалось в режиме строжайшей секретности подобрать место для будущего аэропорта. Переговоров же по формальному способу передачи земли практически не было. Да и о чём говорить?

Аренда не устраивала Куницына. Да, в этом мире это было наиболее распространёно, и многие роды столетиями эксплуатировали чужие земли, но строить что-то серьёзное на месте, с которого тебя могут в любой момент согнать, Харза не хотел. А планы на Ходжу были наполеоновские.

Передача во владение не нравилась уже наместнику. Это не запрещалось напрямую, но не приветствовалось. И создавать прецедент хабаровским властям было не с руки.

Ещё можно было передать Куницыным Ходжу, как родовые земли. Тимофея это устраивало даже больше владения. Пусть их нельзя ни продать, ни подарить, но и отобрать в ходе войны невозможно, даже уничтожив весь род хозяев. В последнем случае земли вернутся в казну. Однако родовые земли жаловались только вновь образованным родам или при получении нового титула, княжеского или боярского. Надо присваивать титул, благо никаких затрат это не требовало. Но Куницын не был уверен, что Хабаровск хочет видеть его князем. И на этот случай сразу после разборки с Самохватом начали распускаться слухи о том, что на Сахалине Тимофея князем вот-вот сделают. Стимул по мелочи насолить соседу подчас куда сильнее заслуг перед империей и договорённостей. А уж в придачу к заслугам и договорённостям и вовсе хорош.

Приглашая Тимофея, на бал урожая, Сабутдинов прозрачно намекнул, что его ожидает сюрприз. Харза очень надеялся, что понял правильно.

Сроки поджимали, а на визит к старому Ганнибалу не хватало времени, но вопрос решился элементарно: Патраков, отвезя Ильиных, обратным курсом доставил на Кунашир Сонечку Лацкес, а возвращая восходящую звезду иглы и наперстка деду, назад прихватил Хорьковых. Ни единой ходки впустую, потому что экономика должна быть экономной!

В общем, рутина, рутина и ничего кроме рутины. Зато много.

Лишь одно дело рутинным назвать было нельзя никак.

Под занавес второй декады сентября Патраков с Лосем сбегали морем в Амгу, небольшой посёлок на материке, в устье одноимённой реки, и вернулись с группой Бака, косой смерти прошедшейся по остаткам банды Самохвата. Боевиков среди их клиентов не было, зато имелись пособники, наводчики, сбытчики, скупщики краденого, хранители общака, информаторы в полиции и корпусе жандармов. Все они своими руками никого не трогали, в злодействах не участвовали и считали себя в полной безопасности. Возможно, официальные власти и в самом деле не смогли бы набрать достаточно материала для обвинения. Но Бак не был официальным лицом, нужные ему сведения предоставил заказчик, а если чего не хватало, всегда можно вырезать из подозреваемого, которому всё равно предстояло исчезнуть в водах Амура и его многочисленных притоков. Оставлять новому «самохвату» готовую преступную сеть Тимофей не собирался. И то, что связующее звено выбито — неважно. Свято место пусто не бывает! Обязательно гнида заведется.

Пытаемые выкладывали всё. Изредка по результатам допросов в списке появлялись новые имена. Зато отобранные у жертв банды ценности сыпались, как из рога изобилия.

— Деньги. Мы не пересчитывали, — водружать сундучок на журнальный столик боевик не решился, слишком тяжёл. Поставил рядом, разогнулся с кряхтением. — Камушки, — мешочек был не таким увесистым. — И бирюльки. Упаковали, как смогли, там просто навалом лежали.

Тимофей открыл коробку с украшениями. Диадемы, ожерелья, колье, браслеты, перстни, кольца, серёжки… Высыпал на стол, разровнял. Надя охнула и, протянув руку, подняла широкий сквалаж[1], украшенный рубинами и изумрудами. Выдохнула помертвевшим голосом:

— Мамин.

Немного посидела, невидящими глазами глядя на колье. Дрожащими руками начала перебирать перстни.

— Вот. Это тоже её. А этот папин. Они пропали восемь лет назад…

— Самохват не пять лет по лесам шлялся, — вздохнул Тимофей. — Пять лет за ним гонялись жандармы. Он и сам точно не помнил, когда впервые вышел на большую дорогу.

— Что ж так подставился по-глупому? — спросил Лось.

Харза усмехнулся:

— Всеядный был. Простолюдинов запугивал и шантажировал. Со слабыми родами мог так же себя вести, а мог и налёт со штурмом устроить. А знатных, в основном, по наводке брал. Из засады. А нас недооценил. Мы же мелкие, глава декаду, как сменился. Мальчишка. Решил, что пугнуть достаточно. Вот и вляпался.

Он говорил только для того, чтобы дать девушке время прийти в себя. Хотелось обнять, погладить по голове, дать порыдать на груди… Но не стоит.

Лось, похоже, задавал вопросы с той же целью.

— Тут, — Надя кивнула на коробку, — много вещей из каталога.

Внешне уже успокоилась. Только пальцы чуть-чуть подрагивали.

— Что за «каталог»? — Тимофей насторожился. Даже чуть повернул голову и будто принюхался, напомнив Наде своего тёзку. Один в один, зверь, почуявший добычу!

— Князья, бояре, да и просто богатые дворяне, часто заказывают уникальные украшения, — объяснила девушка дрожащим голосом. — Вот, как мамин сквалаж. Или вот эта диадема, — она подняла украшенный крупными изумрудами обруч из зеленоватого золота. — Здесь даже оправа очень дорогая из-за природного электрума[2]. Но такие вещи хочется как-то дополнительно защитить, они же не в сокровищницах хранятся. Мама без этого колье из дома не выходила.

— Магией защищают, — пожал плечами Лось.

— И магией тоже, — кивнула Надя. — Но одно другому не мешает. Сделали каталог фамильных украшений. Каждый дворянин может внести туда любую вещь. В случае пропажи объявляется поиск. И продать почти невозможно. Ни ювелир, ни ростовщик, ни банкир каталожную вещь не возьмут. За скупщиков краденого не уверена, но, скорее всего, тоже. Непонятно, зачем этот бандит их брал.