Чтение онлайн

— О, Клара, ты обязательно должна там побывать! — еще издали крикнула она. — Там столько цветов, и такие красивые, вечером уже так не будет. Может, я сумею тебя донести, как ты думаешь?

Клара с изумлением взирала на взбудораженную Хайди. И качала головой:

— Нет, Хайди, нет, что это тебе вздумалось? Ты же куда меньше меня! Ах, если бы я могла ходить!

Хайди озиралась вокруг, словно что-то ища, похоже, ее посетила какая-то новая мысль. На пригорке сидел Петер и смотрел вниз, на девочек. Он сидел так уже давно, несколько часов, и все пялился вниз, словно никак не мог уразуметь, что же такое он видит. Ведь он уничтожил эту вражину — кресло, чтобы все кончилось, чтобы эта треклятая девчонка не могла больше передвигаться, и вдруг они все появились на выгоне, и девчонка сидит себе рядом с Хайди как ни в чем не бывало. Этого не могло и не должно было быть, и все-таки — вот она, перед ним, хочешь не хочешь.

Но вдруг Хайди снизу посмотрела на него.

— Петер! Спустись к нам! — крикнула она не терпящим возражений тоном.

— Не пойду! — крикнул он в ответ.

— Пойдешь как миленький! Иди сюда сейчас же, я не могу одна, ты просто обязан мне помочь. Ну, давай скорее! — требовала Хайди.

— Не пойду! — упрямо повторил он.

Тогда Хайди бросилась вверх по склону. Глаза ее сверкали.

— Петер, если ты сию минуту не придешь, я сделаю такое, что тебе уж точно не понравится, можешь мне поверить! — кричала Хайди.

Это его задело, и он здорово перепугался. Ведь он совершил большое зло, ни одна душа не должна узнать об этом. До сих пор сделанное только радовало его. А вот теперь Хайди говорит с ним так, будто она все знает. Но если ей что-то известно, то она вполне может рассказать об этом деду. А его Петер боялся больше всех на свете. Если Горный Дядя узнает, что случилось с креслом, тогда… Страх уже душил Петера. Он поднялся и пошел, навстречу Хайди.

— Иду, иду, только ты этого не делай, ладно? — проговорил он, настолько присмирев от страха, что Хайди даже стало его жалко.

— Ну хорошо, так и быть, — успокоила она его. — Только пойдем сейчас со мной, ничего страшного тебе делать не придется.

Подойдя к Кларе, Хайди немедленно всем распорядилась. Петер с одной стороны, а Хайди с другой подхватили Клару под руки и подняли с земли. Это прошло легко. Но дальше было труднее. Клара ведь не могла стоять, так как же им двигать ее вперед? Хайди была слишком мала, чтобы ее рука могла служить Кларе надежной опорой.

— Ты лучше обними меня за шею, да покрепче, вот так. А Петера возьми под руку и обопрись на него, так мы сможем тебя тащить.

Но Петер сроду еще не ходил ни с кем под руку. Клара охотно ухватилась за его предплечье, но его рука висела плетью.

— Да не так, Петер! — возмутилась Хайди. — Согни руку, вот правильно, теперь Клара сможет как следует взяться. И не вздумай опустить руку, ни в коем случае! Так, хорошо, а теперь пошли!

Они попытались идти, но это оказалось совсем непросто. Клара была не такой уж легкой, а разница в росте ее помощников все только осложняла. С одной стороны ее тянули вверх, а с другой вниз. От этого она чувствовала страшную неуверенность. Она пробовала встать то на одну, то на другую ногу, но ничего не получалось.

— Да ты ступи как следует, на всю ногу, — посоветовала Хайди, — тебе будет не так больно.

— Ты думаешь? — робко пролепетала Клара.

Но тем не менее послушалась, поставила одну ногу на землю, а потом и вторую, тихонько вскрикнула, потом опять подняла ногу и поставила ее уже мягче.

— О, и вправду лучше, не так больно, — с радостью сказала она.

— Теперь попробуй еще разок, — с жаром потребовала Хайди.

Клара повторила движение, потом еще раз, и еще и вдруг воскликнула:

— Я могу, Хайди! Получается! Смотри, смотри! Я могу делать шаги! Один за другим! Я могу ходить!

Тут уж Хайди возликовала:

— Ой! Ой! Надо же! Ты и вправду идешь, Клара? Ты можешь ходить? О, если б дедушка видел! Клара, ты можешь ходить! Только подумай, ты же идешь сама, своими ногами! — вопила Хайди вне себя от восторга.

Клару крепко держали с двух сторон, шаги ее раз от разу делались все увереннее, и это замечали все трое. Хайди визжала от радости.

— О, теперь мы будем каждый день все вместе ходить на выгон и гулять где захочется! — кричала она. — И ты будешь ходить сама, как все, и тебе не придется ездить в кресле, и ты выздоровеешь! С ума сойти! Да это самая большая радость, какая только может быть!

Клара от всего сердца соглашалась с ней. Конечно, разве может быть на свете большее счастье, чем стать здоровой, уметь ходить, как все другие люди, а не быть до конца дней прикованной к креслу калекой!

Они были уже неподалеку от цветочного рая и уже видели золотое сияние ладанника под ярким солнцем. Еще немного, и они добрались до колокольчиков. Нагретая трава так и манила к себе.

— А не посидеть ли нам тут немножко? — робко спросила Клара.

Хайди радостно согласилась, и девочки уселись посреди цветов. Клара впервые села прямо на сухую теплую землю, и ей это страшно понравилось. Кругом клонили свои голубые головки колокольчики, сияли золотом цветы ладанника, источали дурманящий аромат коричневые цветочки «божьей помочи». Какая красота, Боже, какая красота!

Хайди, сидящей рядом с Кларой, тоже казалось, что так красиво здесь еще никогда не бывало. Она даже не сознавала, отчего в сердце у нее такая радость, отчего все время хочется громко кричать от восторга! Но тут она вспомнила, в чем дело, — Клара выздоровела! И это самая большая радость из всех возможных радостей! Клара же притихла от восхищения окружающей природой и теми возможностями, что отныне открывались перед ней. Нельзя даже сказать, что она была абсолютно счастлива, нет, просто солнце и аромат цветов переполняли ее блаженством и она была не в силах даже слово вымолвить.

Петер тоже молча и неподвижно лежал посреди луга, и глаза его слипались.

Но вот из-за скал повеяло ветерком, и кусты над ними зашелестели. Хайди беспрерывно вскакивала и бросалась то в одну, то в другую сторону — надо же, тут еще красивее, а там цветы еще пышнее, а здесь еще лучше пахнет, и всюду она, хоть на минуточку, а садилась наземь.

Так бежали часы. Солнце давно уже перевалило за полдень, когда несколько коз направились к цветочной поляне.

Это место не было для них привычным, их сюда не водили, им не нравилось пастись среди цветов. И теперь казалось, что это идет депутация коз, возглавляемая Щегольком. Их, похоже, выслали на поиски тех, кто так надолго бросил коз без присмотра, вопреки всем правилам. Козы, надо заметить, отлично чувствуют время. Обнаружив пропавших лежащими на цветочной поляне, Щеголек громко заблеял, и ему ответил целый козий хор. И козы двинулись на приступ. Первым опомнился Петер. Он долго тер глаза — ему приснилось, что кресло на колесиках опять стоит возле хижины, целехонькое, обитое красной материей. Уже просыпаясь, он видел, как блестят на солнце его золоченые гвоздики, но, как выяснилось, это блестели всего-навсего желтые цветы ладанника. Петера вновь охватил страх, который было исчез при виде целого и невредимого кресла. И хотя Хайди пообещала ему ничего не делать, его терзала мысль, что все это может выплыть наружу. Он с кроткой готовностью вернулся к своим пастушеским обязанностям и вовсю старался угодить Хайди.

Когда они вернулись на выгон, Хайди сбегала за торбой. Давно пора было обедать. Собственно говоря, угрожая Петеру, Хайди имела в виду только содержимое торбы. Еще утром она приметила, как много вкусностей дед уложил в торбу, и с радостью предвкушала, как поделится с Петером. Но когда он заупрямился, она хотела сказать ему, что раз так, он ничего от нее не получит, однако Петер все истолковал на свой лад. А теперь Хайди доставала из торбы яства и раскладывала их на три равные кучки. Кучки получились столь внушительными, что Хайди с удовольствием подумала: «Петеру достанется еще и то, что не съедим мы с Кларой».