Чтение онлайн

Она пододвинула каждому его кучку и с наслаждением опустилась на землю рядом с Кларой. После таких трудов не грех и закусить!

Все шло, как и предполагала Хайди. Девочки наелись, но после них осталось еще столько еды, что Петеру улыбнулось счастье умять еще одну такую же кучку. Он молча все слопал, потом и крошки подобрал, однако проделал это без обычного удовольствия. Словно что-то камнем лежало у него в желудке, душило и мучило его. Каждый кусок едва не застревал у него в горле.

Обед нынче начался так поздно, что вскоре уже дети приметили Горного Дядю, поднимающегося к ним. Хайди бросилась ему навстречу. Ей хотелось первой сообщить ему о том, что сегодня случилось. Однако она была так взволнована этой счастливой новостью, что с трудом подбирала слова и запиналась. Но дед живо смекнул, что хочет сказать ему внучка, и лицо его просветлело. Он прибавил шаг и, подойдя к Кларе, сказал со счастливой улыбкой:

— Ну, значит, мы отважились? Значит, мы победили?

Он поднял Клару с земли, обнял ее левой рукой, а правую подал ей для опоры, и Клара, чувствуя за спиной надежную защиту, пошла еще увереннее и смелее, чем раньше.

Хайди скакала вокруг, радостно визжа, а дед выглядел поистине счастливым. Но потом он снова взял Клару на руки со словами:

— Ну, на сегодня хватит, а сейчас нам пора домой!

Он знал, что Клара нуждается в отдыхе, у нее сегодня был трудный день.

Когда вечером Петер пригнал коз в Деревеньку, то увидел множество людей, столпившихся вокруг чего-то или кого-то. Кое-кто пытался пробиться поближе и поглядеть, что же там такое. Петер, конечно, тоже был не прочь посмотреть. Толкаясь и работая локтями, он ввинтился в толпу.

Вот оно!

На траве валялось сиденье от кресла, а рядом кусок спинки. Красная мягкая обивка и золоченые гвоздики свидетельствовали о былой роскоши этого кресла.

— Я видел, как его тащили наверх, — заметил пекарь, стоявший рядом с Петером. — Бьюсь об заклад, оно стоит не меньше пятисот франков. Вот только никак не пойму, что с ним такое приключилось!

— Может, ветер его столкнул с горы. Дядя вроде так говорил, — сказала Барбель, которая все не могла надивиться на такую дорогую вещь.

— Хорошо если ветер, а не кто-нибудь другой, — опять заговорил пекарь. — А то ему бы не поздоровилось! Если отец девочки во Франкфурте узнает, он-то уж велит дознаться, как это вышло. Я, например, от души рад, что уже целых два года не был наверху. Подозрение может пасть на каждого, кого там в это время видели.

Много еще разных мнений было высказано по этому поводу, но с Петера вполне хватило и одного. Он тихонько выбрался из толпы и во все лопатки припустился бежать, словно спасаясь от преследования. Слова пекаря нагнали на него страху. Да какого! Теперь он знал, что в любой момент может заявиться полицейский чин из Франкфурта и станет расследовать эту историю. Если выяснится, что всему виною он, Петер, его схватят и отправят во франкфуртскую тюрьму. Петер воочию все это увидел, и волосы у него встали дыбом.

Он приплелся домой совершенно разбитый. Не ответил ни на один вопрос матери и даже не стал есть картошку. Он сразу повалился на кровать и застонал.

— Видно, Петер опять щавелю наелся, у него, наверное, живот болит, раз он так стонет, — предположила Бригитта.

— Ты должна давать ему с собой больше хлеба. Дай ему завтра кусочек от моей порции, — с сочувствием сказала бабушка.

Когда девочки легли спать, Хайди, глядя на звездное небо, проговорила:

— Клара, а ты сегодня не подумала, что Боженька не поддавался на все наши молитвы только потому, что сам придумал что-то гораздо лучшее?

— Почему ты вдруг спрашиваешь об этом?

— Знаешь, во Франкфурте я так горячо молилась, чтобы скорее вернуться домой, но ничего не получалось, и я решила, что Боженька меня не слышит, а теперь я понимаю, что если бы я сразу уехала из Франкфурта домой, то ты никогда бы не приехала сюда и не выздоровела бы.

Клара глубоко задумалась:

— Хайди, но тогда выходит, что мы вообще ни о чем не должны просить Господа, потому что Он всегда имеет в виду что-то лучшее, о чем мы и понятия не имеем.

— Нет, Клара, нет! Ты думаешь, все происходит просто так, само собой? — взволнованно воскликнула Хайди. — Нет, Богу надо молиться каждый день и рассказывать Ему обо всем, буквально обо всем. И тогда Он услышит нас и поймет — мы не забыли, что всем, что имеем, обязаны Ему. А если мы забудем Бога, то и Он нас оставит, так бабуленька говорит. Но даже если мы не получим то, о чем просим в своих молитвах, все равно нельзя думать, что Господь нас не слышит и потому незачем больше молиться, нет, надо просто молиться по-другому. Вот так: теперь я точно знаю, милостивый Боже, Ты придумал для меня что-то лучшее, и я этому только рада.

— Как ты все это сообразила, Хайди? — удивилась Клара.

— Сперва мне все объяснила бабуленька, а потом так все и вышло, что ж тут не понять. Но я еще вот что думаю, Клара, — продолжала Хайди, садясь в постели, — нам надо сегодня хорошенько поблагодарить Господа за то, что Он нам послал такое счастье — ты теперь можешь ходить!

— Конечно, Хайди, ты права! Как хорошо, что ты мне напомнила! А то я от радости все на свете позабыла!

Девочки еще долго молились, каждая на свой лад вознося хвалы и благодарности Господу Богу за то чудо, которое Он ниспослал так долго хворавшей Кларе.

Утром дед сказал, что нужно обязательно написать бабуленьке и спросить, не соблаговолит ли она подняться к ним, чтобы увидеть кое-что новенькое. Но у девочек созрел другой план. Они решили сделать бабуленьке настоящий сюрприз. Пусть Клара сперва научится хорошо ходить, опираясь только на руку Хайди. И пока бабуленьке ни о чем знать не следует. Они спросили деда, сколько времени это потребует, и тот ответил, что, пожалуй, дней восемь. Итак, решено было просить бабуленьку приехать как раз к этому сроку. Но ни словом не упоминать о новостях.

Следующие дни были для Клары самыми лучшими здесь, в Альпах. По утрам она просыпалась полная радости:

— Я здорова! Я здорова! Мне не надо больше ездить в кресле, я сама могу ходить, как все другие здоровые люди! Какое счастье! Какое счастье!

Потом она училась ходить, и день ото дня это давалось ей все легче и легче. А от ходьбы просыпался такой аппетит, что дед с каждым днем все толще резал хлеб и больше намазывал масла, с удовольствием наблюдая, как она уписывает эти бутерброды. И все подливал ей в плошку парного молочка. Так минула неделя, и вот уже завтра должна приехать бабуленька!

За день до своего приезда бабуленька отправила на пастбище еще одно письмо, которое напомнило, что она завтра прибудет. Это письмо рано утром доставил Петер по дороге на выгон. Дед с девочками уже вышел из хижины и даже успел вывести из хлева Лебедку с Медведкой, которые весело трясли головами на свежем утреннем воздухе, а девочки ласково гладили их, желая приятного дня в лугах. Старик с удовольствием поглядывал то на свежие детские личики, то на чистеньких сытых коз. Судя по удовлетворенной улыбке, и те и другие очень ему нравились.