Чтение онлайн

Зачем?Я не мог найти ответа на этот самый важный и самый обескураживающий вопрос из всех: каков был мотив Мэнсона? Узнав, что Мэнсон часто подчеркивал своим последователям, что его астрологический знак — Скорпион, и решив, что, быть может, недостающим звеном могла служить его вера в астрологию, я раздобыл старые номера “Лос-Анджелес таймс” и просмотрел колонки “Астрологического прогноза от Кэрролл Райтер”, относящиеся к этому знаку Зодиака.

8 августа. Делайте все, что, как Вы считаете, поможет Вам расширить сферу Вашего влияния. Позаботьтесь об исполнении планов, приложив к этому весь свой ум и терпение. Найдите необходимые Вам сведения в верном источнике. Затем разумно воспользуйтесь ими.

9 августа. Если Вы будете действовать со всем тактом, то Вам обязательно удастся преодолеть сопротивление партнера и заставить его принять Вашу точку зрения. При возникновении каких-либо проблем этот человек начнет с Вами сотрудничать.

10 августа. Вас окружают самые благоприятные перспективы. Не раздумывая, делайте то, что считаете нужным. Распространяйте сферу Вашего влияния…

Как я понял, в общие фразы астрологических предсказаний любой волен вкладывать какой угодно смысл. Включая планирование убийства?..

Вы можете судить о нашем отчаянии уже хотя бы по тому, что я предпринял столь, казалось бы, нелогичный шаг в попытке найти хоть какую-нибудь зацепку, хоть какой-то намек на то, зачемМэнсон приказал убить всех этих людей.

Я даже не представлял себе, читает ли Мэнсон газеты.

С момента первого появления в прессе сообщения о раскрытии “дела Тейт” ДПЛА постоянно получал запросы из различных полицейских департаментов по поводу находящихся в их юрисдикции нераскрытых убийств, которые, по мнению следователей, вполне могли быть совершены кем-либо из членов “Семьи” Мэнсона. Я лично просматривал эти бумаги, великое множество случаев отбросив в сторону, другие же отложив как “вероятные” [117] . Предметом моего личного внимания оставались убийства Тейт— Лабианка, но в то же время мне хотелось найти узнаваемую схему действий, которая объяснила бы резню на Сиэло и на Вейверли-драйв. Если такая схема и существовала, отыскать ее мне пока не удавалось.

В своем перепечатанном в прессе “признании” Сьюзен Аткинс описала, как, сменив одежду в машине, убийцы Тейт выехали на шоссе, шедшее вдоль "крутого склона", со скалами с одной стороны и с обрывом — с другой. “Мы остановились, Линда вышла из машины и выбросила в пропасть всю одежду, испачканную кровью… прямо через перила".

Команда телевизионщиков с 7-го канала, KACB-TV, попыталась воссоздать события той ночи, сев в автомобиль и разложив на сиденье выпуск “Таймс” с откровениями Аткинс. Выехав от ворот усадьбы на Сиэло-драйв, они свернули вниз по каньону Бенедикта и начали переодеваться — все, кроме водителя. Переодевание отняло у съемочной группы шесть минут двадцать секунд (в течение которых, как экспериментаторы признались позднее, все они чувствовали себя круглыми идиотами), и при первой же возможности свернуть на обочину — на широком уступе напротив дома 2901 по Бенедикт Каньон-роуд — они остановили машину и выбрались наружу.

Горный склон с одной стороны, лощина — с другой. Корреспондент Эл Ваймен поглядел вниз, вдоль крутого склона, и рассмеялся, указывая на какие-то темневшие там, внизу, предметы: “Гляди-ка, вроде там одежда раскидана”. Оператор Кинг Баггот и звукооператор Эдди Бейкер тоже уставились вниз и согласились с ним.

Это было чересчур уж просто; если одежда валялась на виду, ничем не прикрытая с дороги, то ребята из ДПЛА наверняка уже давно нашли бы ее. С другой стороны, слазить вниз да проверить тоже было бы неплохо. Съемочная группа уже начала спуск по склону, когда запищал зуммер радиотелефона: какие-то срочные события требовали присутствия телевизионной группы в другом месте.

Снимая посторонний сюжет, они не могли выбросить из головы те темные предметы на склоне. Примерно в 15 часов съемочная группа KACB-TV вернулась на прежнее место. Первым спустился Бейкер; Баггот — за ним. Они нашли три комплекта верхней одежды: пару черных брюк, две пары синих парусиновых джинсов, две черные футболки, одну темную велюровую водолазку и одну белую футболку с грязноватыми пятнами, похожими на подсохшую кровь. Некоторые предметы одежды частично уже скрылись под слоями обрушившихся вниз пластов грязи и камней; тем не менее все они находились в пределах двенадцатифутового квадрата, словно бы сброшенные вниз одним комом.

Отважные скалолазы прокричали весть о находке наверх, ждущему их Ваймену, который тут же связался с ДПЛА. Ко времени появления на месте Макганна и еще троих следователей начали сгущаться сумерки, так что телевизионщики осветили склон своей аппаратурой. Пока следователи раскладывали находки по пластиковым мешкам, Баггот вел съемку.

Узнав об обнаруженной одежде, я попросил следователей по “делу Тейт” устроить тщательный осмотр местности и постараться найти там хоть какое-нибудь оружие. Эту просьбу мне пришлось затем повторять много-много раз. В промежутке же между появлениями полиции на склоне, спустя неделю после первого инцидента, Баггот и Бейкер вернулись туда и, устроив собственные поиски, обнаружили нож. То был старый, сильно заржавленный кухонный нож, который из-за своих размеров и тупого лезвия был отметен как возможное орудие убийства, — но он лежал на виду менее чем в сотне футов от места, где была найдена разбросанная одежда!

То, что одежду нашли какие-то телевизионщики, легло пятном позора на репутацию ДПЛА. Впрочем, к концу следующего дня лицам в Центре Паркера предстояло зардеться куда как ярче.

Во вторник, 16 декабря, Сьюзен Аткинс предстала перед судьей Кини и объявила себя невиновной по всем восьми пунктам обвинительного акта. Кини назначил дату начала процесса на 9 февраля 1970 года. Поскольку в тот же день должен был начаться и повторный суд над Бобби Бьюсолейлом, я сложил с себя обязанности прокурора по “делу Бьюсолейл — Хинман”, и к нему был приписан заместитель окружного прокурора Бартон Катц. Я не сильно расстраивался по этому поводу; с “делом Тейт — Лабиан-ка” у меня оставался более чем обширный фронт работы.

На тот вторник пришлось самое большое испытание в жизни Бернарда Вейса.

Вейс не читал изложение истории Сьюзен Аткинс, появившееся в “Лос-Анджелес тайме”, но его коллеги по работе читали, и один из них заметил Вейсу, что в убийстве Тейт определенно был использован револьвер 22-го калибра. Странное совпадение, что твой пацан нашел такую же пушку, правда ведь?

Вейс посчитал, что это может оказаться чем-то большим, нежели простым совпадением. В конце концов, его сын нашел револьвер 1 сентября, чуть более двух,недель спустя после убийств на Сиэло-драйв; семья Вейсов живет не то чтобы очень далеко оттуда; да и дорога, идущая через вершину холма, на склоне которого Стивен нашел револьвер, расположена в районе Беверли-Глен. В то утро Вейс позвонил в участок ДПЛА в Ван-Нуйсе и сказал его сотрудникам, что у них, возможно, уже есть разыскиваемое орудие убийства Тейт. Абонент в Ван-Нуйсе предложил ему связаться с отделом убийств ДПЛА в Центре Паркера.

Вейс позвонил туда около полудня и повторил рассказ. Он своими глазами видел, что у револьвера, найденного его сыном, не хватало половинки деревянной рукояти, да и гарда спускового крючка была сломана. “Совсем как у нашего пистолета, — сказал Вейсу следователь. — Успокойтесь, мы все проверим”.

Вейс попросил следователя перезвонить ему, когда все выяснится. Время шло, а тот все не звонил. Придя домой вечером, Вейс прочел признание Аткинс и окончательно убедился в своей правоте. Примерно в 6 часов вечера он вновь позвонил в отдел убийств ДПЛА. Офицера, с которым он беседовал днем, не было на месте, так что Вейсу пришлось в третий раз повторить историю — чтобы услышать в ответ: “Мы не храним оружие так долго. Подождав, не объявится ли хозяин, мы выбрасываем все находки в океан”. Вейс настаивал: “Не могу поверить, что вы могли выкинуть самую важную улику в деле об убийстве Шарон Тейт”. “Послушайте, мистер, — отвечал офицер, — мы не можем проверять все россказни о найденном оружии, которые выслушиваем. Мы находим тысячи пистолетов ежегодно”. Разговор перешел в спор на повышенных тонах, и оба собеседника бросили трубки.

После этого Вейс позвонил соседке, Клет Робертс, ведущей программы новостей 2-го канала, и вновь повторил рассказ. В свою очередь, Робертс позвонила кому-то в ДПЛА.

Какой именно из пяти звонков достиг цели, так и остается неясным; в любом случае, один из них был услышан. В 22:00 — через три с половиной месяца после того, как Вейс отдал револьвер офицеру Уотсону! — сержанты Калкинс и Макганн съездили в Ван-Нуйс и забрали оттуда револьвер “лонгхорн” 22-го калибра.