Чтение онлайн

Новые прибавления в мой личный список “Надо сделать”. Проверить, все ли кредитные карточки Розмари Лабианка найдены в кошельке или каких-то не хватает. Когда врачи разрешат, поговорить с Дайанной; выяснить, не присутствовал ли кто-либо еще во время инцидента в доме на заднем дворе или разговора в Уиллоу-Спрингсе. Узнать у Кацуямы, не были ли какие-то из ран на телах Лабианка причинены post mortem,т. е. уже после смерти. Спросить у Сьюзен Стратерс, не было ли у ее матери коричневой кожаной сумочки и не потеряна ли она. Спросить у Сьюзен и/или у Фрэнка Стратерсов, любили ли Розмари или Лено шоколадное молоко.

Ничтожно малые детали, но и они могли иметь значение.

“Гарольд", чье письмо я нашел в коробках с вещдоками по “делу Тейт", действительнобыл тем самым "Гарольдом", которого Сьюзен Аткинс упомянула в своих показаниях перед большим жюри. Его полное имя было Гарольд Тру, и он был студентом. Когда его разыскали люди из ДПЛА, я был занят другим разговором, так что Аарон вызвался поговорить с Гарольдом самостоятельно.

От Тру, который продолжал относиться к Мэнсону дружески и несколько раз навещал того в окружной тюрьме, Аарон узнал, что они с Чарли познакомились в марте 1968 года, еще когда “Семья” жила в каньоне Топанга. На следующий день Чарли и еще с десяток человек (включая Сэди, Кэти, Пищалку и Бренду, но без Текса и Лесли) явились в гости по адресу Вейверли-драйв, 3267 — этот дом Тру делил еще с тремя юношами, — да так и остались ночевать. Мэнсон приезжал к нему туда раза четыре или, быть может, пять, но потом, в сентябре 1968 года, Тру и остальные его приятели покинули здание. Пока они еще жили на Вейверли-драйв, соседи слишком уж часто жаловались на их шумные вечеринки.

Аарон не спросил у Гарольда, не относились ли Лабианка к тем соседям, что постоянно жаловались, и я пометил себе проверить это. Отвечая на мой вопрос, Тру даже не припомнил, чтобы хоть раз видел кого-то из Лабианка; насколько он может судить, дом 3301 по Вейверли-драйв стоял пустым все то время, что они жили там.

Вернувшись к записям, сделанным во время следствия по делу, я увидел, что Лено и Розмари Лабианка въехали в дом 3301 по Вейверли-драйв лишь в ноябре 1968 года, уже после того, как Гарольд Тру и его товарищи покинули этот район.

Я искал упоминание о каком-то инциденте, который мог бы увязать воедино чету Лабианка и “Семью”. И не мог найти. Так или иначе, у нас на руках оставались два факта: Мэнсон пять или шесть раз бывал в доме по соседству с домом Лабианка и по меньшей мере однажды оказывался у ворот усадьбы Тейт.

Совпадение? Предвидя, что именно на это станет напирать защита Мэнсона, я набросал себе памятку с аргументами, которые мог противопоставить доводам адвокатов.

Чарльз Мэнсон отнюдь не был начисто лишен чувства юмора. Еще оставаясь в окружной тюрьме, он как-то умудрился раздобыть бланк заявления на выдачу ему кредитной карточки “Юнион ойл компани”. Он заполнил его, указав свое настоящее имя и адрес тюрьмы. В графе “Предыдущее место проживания” проставил: “Киноранчо Спана” и в качестве поручителя указал самого Джорджа. Что до рода занятий, то здесь стояло “миссионер”; сфера деятельности — “религия”; продолжительность работы — “20 лет”. Он также написал в месте, оставленном для первого имени жены, слово “Нет”, а в графе “число состоящих на иждивении” указал число “16”.

Бланк был контрабандой передан на свободу и отправлен в Пасадену. Кто-то в “Юнион ойл” (очевидно, не компьютер) узнал имя — и Чарльз Мэнсон все же не получил тех двух кредитных карточек, на которые подавал запрос.

Еще одной характерной чертой, замеченной мною при наблюдении за Мэнсоном в зале суда, была его самонадеянность, доходящая до дерзости. Возможно, одной из причин ее была его нынешняя дурная слава. В начале декабря 1969 года мало кто вообще слышал о Чарли Мэнсоне. К концу того же месяца убийца уже обогнал по рейтингу популярности свои знаменитые жертвы. Кто-то из “Семьи” с радостью воскликнул: “Чарли попал на обложку “Лайфа”!

Но здесь крылось еще кое-что. У меня создалось впечатление, что Мэнсон, вопреки его высказываниям, убежден, что сумеет выпутаться.

И он был не единственным. Лесли Ван Хоутен написала родителям, что, даже если ее приговорят, она выйдет на свободу уже через семь лет (в Калифорнии человек, приговоренный к пожизненному заключению, получает право подавать прошение о помиловании через семь лет), тогда как Бобби Бьюсолейл написал нескольким подружкам, что ожидает оправдания на повторном процессе, после чего намерен основать собственную “Семью”.

“Что, если Мэнсон потребует немедленного начала процесса?”

Мы с Аароном подолгу обсуждали такую возможность. Подсудимый имеет конституционное право на скорый суд и законное право предстать перед судом уже через шестьдесят дней после получения обвинительного акта. Если Мэнсон намерен настаивать на скорейшем рассмотрении дела, у нас возникают серьезные неприятности.

Нам требовалось время — по двум причинам. Нам все еще отчаянно недоставало улик, подтверждающих показания Сьюзен Аткинс, — и это при том условии (самом по себе маловероятном), что она согласится повторить их в суде. К тому же двое из подсудимых — Уотсон и Кренвинкль — все еще находятся за пределами штата. По досадному совпадению, именно против этих двоих у нас имелись вещественные доказательства вины — иначе говоря, отпечатки пальцев в доме Тейт. Если нам предстоит общий суд над всеми подельниками, чего бы нам хотелось, то потребуется хотя бы кто-то из этих двух на скамье подсудимых.

Я предложил блефовать. Всякий раз, как мы окажемся в суде, нам следует показывать, что мы рассчитываем начать процесс по возможности скорее. Единственная наша надежда — в том, что Мэнсон может счесть, что это ему не на руку, и начать затягивать рассмотрение дела.

То была чистая игра. Оставалась вполне реальная возможность того, что Чарли раскусит наш блеф и скажет, с этой его странной улыбочкой: “О’кей, давайте судиться немедленно”.

Январь 1970 года

Служебная записка. От кого: зам. ОП Винсента Буглиози. Кому: окружному прокурору Эвеллу Янгеру. Тема: состояние дел Тейт и Лабианка.

Докладная занимала тринадцать страниц, но всю суть документа выражал один-единственный абзац:

“Без показаний Сьюзен Аткинс по делу Тейт доказательства вины двух из пяти подсудимых [Мэнсона и Касабьян] довольно спорны. Без ее показаний по “делу Лабианка” доказательства вины пяти из шести подсудимых [всех, за исключением Ван Хоутен] отсутствуют".

В прямом смысле. Без помощи Сэди мы ничего не могли доказать.

На 2 января я назначил встречу со следователями по обоим делам и передал им список необходимых действий, насчитывавший сорок два пункта.

Многие уже повторно легли на бумагу: надо осмотреть местность, где найдены одежда и револьвер, поискать там ножи. Надо выяснить, сумел ли Гранадо “совместить” обувь, привезенную нами в ноябре, с кровавым отпечатком каблука, оставленным на дорожке у дома Тейт. В ОНЭ уже должны были прийти к каким-то выводам относительно кусачек и найденных телевизионщиками предметов одежды. Где хранится аудиозапись показаний двух старателей, Крокетта и Постона, сделанная помощником шерифа округа Инио Уордом? Где отчет об оплате междугородных переговоров по домам Тейт и Лабианка, а также по ранчо Спана? Телефонные компании уничтожают данные через полгода; надо бы поспешить.

Многие из этих действий представляли собой элементарные следственные шаги, логично вытекающие из предыдущих и, по-моему, вполне доступные смекалке самих следователей, которым стоило бы предпринять их и без наших подсказок… Получить у Аткинс образец письма печатными буквами и сравнить его с надписью “PIG” на парадной двери дома Тейт. То же — касательно подсудимых Ван Хоутен, Кренвинкль и Уотсона; необходимо сравнить образцы их письма с надписями в доме Лабианка. Где, наконец, подробный отчет об украденных из того же дома кредитных картах (мы надеялись найти чеки на продажу веревок или складных карманных ножей)? ДеКарло говорил, в июне 1969 года они с Мэнсоном покупали трехжильную нейлоновую веревку в магазине “Джек Фрост” в Санта-Монике; надо спросить у тамошних служащих, продавалась ли у них такая веревка, и не узнают ли они кого-то в “Семейном фотоальбоме” — в частности, Мэнсона и/или ДеКарло. Кроме того, надо бы показать фотографии Мэнсона, Аткинс, Касабьян и прочих служащим станции “Стандарт” в Сильмаре, где найден кошелек Розмари Лабианка.