Чтение онлайн

Спустя годы, взрослея, Кирилл начал понимать, насколько жестоко он тогда поступил. Насколько ужасно было в той лечебнице, среди сумасшедших, где Никита был единственным мальчиком, и которому никто не верил обращаясь как с сумасшедшим. Кирилл также осознал, насколько их отец был жесток, и что борьба за его расположение не стоила ничего. Все четверо братьев поступили на юридический факультет, Никита был единственным кто закончил университет и пошёл по стопам отца. Но тот мальчик исчез, его заменило бездушное и жестокое существо, правда как и их отец. И Кирилл понимал, что в этих изменениях виноват он сам.

Настя плакала, обнимая Кирилла. Её слёзы были тёплыми, а прикосновения нежными, полными сочувствия. Она гладила его по спине, шепча слова поддержки, успокаивая, как маленького ребёнка. "Ты не виноват, Кирилл, — повторяла она, — ты был всего лишь ребёнком." Но Кирилл, впервые открывшийся другому человеку, плакал навзрыд, сдавленно, не в силах остановиться. Его рыдания были не просто слезами горя, это был выплеск всей накопившейся боли, десятков лет подавленного страха, вины и бессилия. Он не просто плакал — он освобождался от тяжести прошлого, от груза ответственности, который он нес на себе все эти годы. Настя же, обнимая его, чувствовала не только его боль, но и свою собственную беспомощность перед этой глубокой раной в его душе. Она понимала, что помочь ему полностью в её силах не так много, но верила в то, что хотя бы сейчас может быть рядом, давая ему почувствовать, что он не один.

***

После ухода Никиты Кристина бросилась к Жанне, её сердце разрывалось от боли и вины. Она чувствовала себя ужасно, осознавая, что оставила подругу одну наедине с её страданиями. Её объятия были полны отчаяния и раскаяния. Кристина умоляла Жанну хоть как-то отреагировать, сказать хоть слово, но Жанна оставалась застывшей в своем горе. Кристина переживала, что Жанна не простит её, что их дружба разрушилась. Она провела рукой по волосам Жанны и для Жанны прикосновение Кристины стало последней каплей, прорывом плотины. Жанна не могла рассказать о том, что происходило в её жизни, когда Кристины не было рядом, о той боли, которая мучила её. Она только начала горько плакать, и всё горькое и невыносимое вдруг всплыло на поверхность. Эти эмоции, что она подавляла так долго, наконец, нашли выход. В объятиях друг друга они уснули, найдя утешение в близости и том, что одна из них была рядом.

На следующий день Жанна, хоть и оставалась грустной, старалась улыбаться, слушая рассказы Кристины о путешествиях. Улыбка была натянутой, неестественной, как маска, скрывающая истинные чувства. Кристина, наблюдая за ней, отмечала, как сильно изменилась её подруга. Прежней радости в глазах Жанны не было, и это вызывало у Кристины сильнейшую боль. Сердце сжималось от бессилия, от невозможности помочь. Дважды она пыталась осторожно спросить, что случилось, как это связано с Никитой, но, не получив ответа, поняла, что не стоит терзать подругу. Вместо этого Кристина старалась отвлечь Жанну, рассказывая о своих новых приключениях, о ярких пейзажах, запечатленных на фотографиях для её блога, о смешных моментах, заставляющих вспомнить о прежней беззаботной жизни. Она понимала, что слова мало что могут изменить, но надеялась, что хотя бы на какое-то время сможет отвлечь Жанну от терзавших её мыслей.

Через несколько часов раздался стук в дверь. Марк и Даниил. Их появление стало для обеих девушек глотком свежего воздуха. Вечер кино, заполненный смехом и шутками, почти вернулся в привычное русло. Марк и Даниил, искренне раскаиваясь, принесли свои извинения за прошлые ошибки. Она отвечала лишь грустной улыбкой, стараясь скрыть пустоту, заполнявшую её изнутри. На самом деле, она чувствовала себя одинокой, словно запертой в своей собственной клетке из страха и молчания, несмотря на то, что находилась в окружении друзей. Это была не настоящая радость, а лишь жалкое подобие, иллюзия нормальной жизни.

Несколько недель спустя Жанна действительно стала поправляться. Тёмные круги под глазами посветлели, цвет лица восстановился, она немного поправилась и даже вернулась в университет. Внешне всё выглядело почти как прежде, но внутренние изменения были очевидны. Жанна стала робкой, испуганной, зажатой. Друзья, преподаватели замечали это, предлагали помощь, поддержку, даже консультации психолога. Но от этого Жанна ещё больше замыкалась в себе. Она боялась доверить кому-либо свои истинные чувства, свой страх, который глубоко засел в её душе. Ей нужна была не помощь, а время. Время на то, чтобы пережить эту травму, справиться с ужасом и одиночеством, которые преследовали её. На какое-то время её оставили в покое, понимая, что ей нужно время, чтобы исцелиться, что навязанная поддержка может только усугубить её состояние. Время, чтобы выкарабкаться из пропасти отчаяния, найти в себе силы и начать жить заново.

Никита вышел из больницы, несмотря на все попытки врачей и Кирилла удержать его. Его решение было твердо, почти жестоко по отношению к самому себе. Он оставил Кирилла с чувством неполноты, с невысказанными словами и неразрешенными вопросами. На конторе, пока Никита пытался найти опору в этом новом, неустойчивом состоянии, за главного остался Кирилл. Это был акт не просто доверия, а скорее — горькой необходимости. Никите нужно было время, чтобы немного отдохнуть, хотя бы попытаться разобраться в собственном мыслях и в чувствах. О том разговоре в больнице, с Кириллом, они не говорили. Молчание висело между ними тяжелым, незримым барьером. Несмотря на внешнее безразличие Никиты, Кирилл продолжал за ним следовать, тихо и незаметно заботясь. Эта незримая опека, не требующая слов, бесконечно раздражала Никиту, одновременно вызывая в нём странное, тягостное чувство благодарности. Он не знал, сколько это продлится, сколько Кирилл будет терпеть его холодность и отстраненность.

Дней два или три Никита сдерживался изо всех сил, борясь с непреодолимым желанием увидеть Жанну. Он чувствовал себя на грани, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. В конце концов, он сдался, предавшись этому непреодолимому влечению. Он стал наблюдать за ней издалека, следить за тем, как она снова начала ходить в университет, за тем, как её поддерживают Кристина, вернувшаяся к Артёму, Марк и Даниил. Кристина не вызывала у него опасений, но Марк и Даниил… Их присутствие в жизни Жанны вызывало в нём не просто ревность, а самая настоящая ярость.

Также он перестал принимать лекарства. Слухи о проверке, о попытке лишить лицензии врача, который выписывал ему препараты, заставили его резко отказаться от них. Несмотря ни на что, он не хотел зла доктору Агапову. Он держался на грани, на тонкой ниточке, преодолевая соблазн подойти к Жанне, утонуть в её глазах. Он высматривал её силуэт в окне университета, наблюдая за её движением, словно за редким экзотическим цветком. Это стало для него всем что его держало, его единственная опора в этом мире, сродни самому действенному и дорогому наркотику. Он существовал только благодаря этому — наблюдая, надеясь, боясь.

В один из обычных дней, незаметно наблюдая за Жанной, Никита заметил странность. Её сегодня никто не провожал, и она шла одна в вечерней тишине, хотя сегодня, если он не ошибался, был день Марка. За ней увязался какой-то парень, руки которого постоянно оставались в карманах. Никита сразу понял — этот тип опасен. Он не стал медлить и, выйдя из своего укрытия, поспешил к Жанне. Успев на миг раньше, он схватил её за плечи, прежде чем подозрительный парень прошел мимо, лишь мельком окинув их взглядом.

Жанна мгновенно узнала знакомый аромат — духи Никиты. Она застыла, как и он, наблюдая за её реакцией. В её голове зазвучала мантра, которую она повторяла каждое утро перед зеркалом: "Ты сильная, ты справишься, ты всегда справлялась отлично, не бойся, он такой же человек, как и ты". Набравшись смелости, она резко отбросила его руку и вытащила из сумки электрошокер. Нажав пальцем на кнопку, она направила его на Никиту.

— Чего тебе опять нужно?! — прозвучал её голос, лишённый прежнего страха и дрожи. В нём звучала только холодная ярость.