Чтение онлайн

— И попадёт в ловушку, которую мы для него приготовим, — закончил мысль Глеб, счастливо улыбаясь при этом.

— Распределим задачи, — вернулась к делу Татьяна. — Ты отвечаешь за вещь и за разговор с Михаилом. Я организую «случайную» встречу в библиотеке. День и время я тебе сообщу. Всё должно выглядеть максимально естественно. Играть ты умеешь, так что не подведи.

Глеб кивнул, поднимаясь со скамейки, чем распугал голубей, но ненадолго. Ушлые птицы тут же вернулись обратно за своей порцией крошек, оставшейся на снегу.

— Будет сделано, не сомневайся.

Парень повернулся и быстро зашагал прочь. Счастливый, он будто уже был готов начать праздновать и подпрыгивать от переизбытка чувств.

Татьяна осталась сидеть, наблюдая, как его фигура растворяется в сумерках. Улыбка сползла с её лица. Она бросила птицам последнюю порцию хлебных крошек и тоже поднялась со скамейки, чтобы уйти в противоположную сторону.

Очередной ход в этой игре должен принести результат.

Библиотека была наполнена приглушённым шёпотом и шелестом страниц. Мы вшестером — я, Земская, Рожинова, Цветаева, Мясоедова и Снежнов — оккупировали длинный стол, заваленный книгами по политологии и экономике. Конкретно я сражался с докладом о влиянии магических артефактов на экономику, чувствуя, как мозг потихоньку закипает.

Какая же нудятина! Вот кому это вообще может быть интересно?

Неожиданно мой стул качнулся, отрывая от написания заметки. За спиной послышался возглас и глухой звук удара.

Я обернулся и увидел, что о мою стоящую под стулом сумку с конспектами кто-то умудрился споткнуться, и тетради поскользили по плитке. А в спинку моего стула вцепился один из подсосов Огнева. Собственно, сам граф стоял рядом с ним, бегая глазами туда-сюда. Выглядел он обеспокоенным и таким, будто пытался слиться с окружением.

— Ты чего свои вещи тут развалил на весь коридор? — буркнул дружок графа с лёгкой ухмылкой, смотря на меня с явным превосходством. — Пройти невозможно! А если бы не я споткнулся, а сам Огнев? Упал и поранился? Что тогда?

— Тебе глаза для чего? Для красоты? — огрызнулся я, поднимаясь. Встал наравне с ним и вышло, что я оказался чуточку выше. — Ходить, видимо, не научился ещё. Под стулом стояла сумка, у тебя ноги кривые? И чего ты мне своим графом тычешь? Он сам что, язык проглотил?

— Сам ты… кривой… — начал было Глеб, но его слова застряли в горле. Он смотрел не на меня, а куда-то в сторону, причём обеспокоенно.

Я проследил за его взглядом. Михаил будто забыл о нашем существовании. Его взгляд, остекленевший и немигающий, был прикован к небольшому белому платку, который лежал рядом с моими тетрадями, прямо у его ног. На ткани были вышиты инициалы «М. В. О.».

— Подбери, что разбросал, — приказал я.

— Вот ещё! Делать мне нечего! — возмутился тот, но уже менее уверенно. Продолжал смотреть не на меня, а на своего господина.

— Скройся уже, — я оттолкнул мудака в сторону Огнева, чтобы оба придурка находились в зоне моей видимости. После присел и быстро собрал тетради.

Огнев был бледен, как полотно, и дышал как-то поверхностно, словно увидел не платок, а, не знаю, мышь дохлую, например. Я фыркнул. Странный он какой-то сегодня. Сам на себя не похож.

Стоп, а его отец разве не Виктор? Выходит, это его инициалы на платке? Михаил Викторович Огнев.

Я усмехнулся и повернулся к его подсосу:

— Чего стоишь? Мне не помог тетради поднять, так уважь хозяина. А то его царская особа бросает где ни попадя свои вещи, а подобрать гордость не позволяет, видимо. Что упало, то пропало, да, Огнев? Или ты мне решил таким странным способом свой платок подарить? Спасибо, без надобности, свои имею.

Обычно после подобных колкостей он взрывался, начинал что-то кричать про моё происхождение и своё заодно. Конечно, он молчал последнее время и старательно избегал меня. Но всегда ненавидел, так что…

Так, стоп. А почему я не ощущаю гнева?! Ни капельки!

Огнев просто стоял и молчал. Его лицо было маской испуга и какой-то необъяснимой заторможенности. Такое ощущение, будто он вообще не слышал меня и мысленно находился в совсем другом месте.

Это было… очень странно. Он что, пьян в стельку? Так нет, вроде. Но где волны гнева? Убийственный взгляд? Презрительная усмешка?

Друг Огнева так же выглядел испуганно. Он потянул Михаила в сторону, но тот стоял как статуя. Тогда парень поспешно поднял платок, после чего уволок своего невменяемого господина.

Я повернулся к столу. На меня смотрели встревоженные лица друзей. Даже Татьяна приподняла бровь.

— Что это с ним? — спросила она в недоумении.

— А мне откуда знать? — пожал я плечами и сел на свой стул.

— С похмелья, наверное, — отмахнулся Вася, но в его голосе тоже слышалась неуверенность.

— Ага, конечно, — в голосе Земской сквозило презрение. — Под кайфом он. Вся академия шепчется, что он на наркоту подсел.

— Ксения, — на ту строго посмотрела Татьяна, — Следи за языком. Это серьёзное обвинение.

Та в ответ лишь пренебрежительно фыркнула и уткнулась в учебник.

— С обвинениями в суде выступают. А мне плевать на этого зарвавшегося выскочку. Пусть идёт на дно, мне-то что, — бормотала она, а Татьяна укоризненно качала головой.

Цветаева с интересом смотрела на Земскую.

— А я слышала… — Ксюша хотела было что-то сказать, но её под столом пнула Виктория. Цветаева обиженно уставилась на подругу:

— Ты чего? Больно же!

— Думай, прежде чем говорить, — холодно заметила Татьяна. — Я и Ксения графини, а ты — всего лишь баронесса. Одно неверное слово, услышанное случайно не теми ушами, и твой род может получить неприятный сюрприз в виде претензии. А там или дуэль, или откуп. Думаешь, это шутки? В общественных местах обсуждать кого-либо выше тебя в табели рангов? Или твой род настолько влиятельный, что графья типа Огнева вам не чета?

— Да я ничего такого… — расстроилась Ксюша, опустив глаза.

Я лишь устало вздохнул. Мне-то фиолетово, кто и что делает. Но не удивлюсь, если Огнев и правда употребляет что-то тяжелее стимуляторов, пыльцы этой синей. Его поведение и внешний вид тогда в кладовке были, мягко говоря, странными.

Нужно было вернулся к докладу, но сосредоточиться я уже не мог. Эта картина — бледное, испуганное лицо Огнева, немигающий взгляд, прикованный к обычному платку, — не выходила из головы.

Почему он так отреагировал? Он не злился. Он… боялся. Но чего? Инициалов? Белой ткани? Это было странно. Очень странно. И, чёрт возьми, крайне подозрительно. Что-то здесь не так. Либо Михаил совсем сбрендил и действительно стал употреблять запрещённые вещества.