Чтение онлайн

Та, наконец, не выдержала. Она отставила свою чашку.

— Надя, ты не могла бы… прогуляться немного? — вежливо попросила она.

Подруга молча кивнула, встала и вышла из комнаты.

— Ну вот, совсем другое дело! — воскликнул я, сияя от довольства ещё больше.

— Чему ты радуешься, Стужев? — хмуро спросила Света. — Нет Огнева. И неизвестно, когда он вернётся в академию. О чём тут договариваться?

— Отсутствие пешки на доске — не помеха для обсуждения правил игры, — парировал я, и вся наигранная веселость мгновенно исчезла с моего лица. — Так что от меня требуется? И, что немаловажно, — сколько ты готова платить?

— Не я, а Озёрский Валерий Павлович, — она смотрела на меня, слегка прищурившись. — У меня регламентированный бюджет. К тому же, это первое задание для меня, как части рода, а потому очень важное. Если ты накосячишь, то быстро останешься за бортом. Усёк?

— Ближе к делу, — хмыкнул я. — В моей исполнительности можешь не сомневаться. Пока мы полезны друг другу, никаких проблем не возникнет.

Она недовольно цыкнула и всё же поделилась их основной стратегией. В этот вечер я узнал много интересного, о чём раньше не подозревал, но что имело большое значение. Но выбор уже сделан, да и мои собственные цели оставались прежними.

Водянова поведала мне достаточно малоприятной, но важной информации. От масштабов происходящего становилось дурно. Прежняя уверенность пошатнулась. А был ли мой выбор правильным? Но обо всём по порядку.

Главная проблема Озёрского — малое представительство в академии. Он являлся одним из акционеров и меценатов заведения. То есть, знакомства и кое-какие связи имелись, но по сравнению с противником — гораздо меньших масштабов. Ведь профессор Огнев вёл лекции дважды в неделю у старших курсов и, по сути, напрямую контактировал с преподавательским составом. Потому его фракция являлась сильной и устойчивой.

После такой информации я был растерян. Прежде считал, что должность графа Огнева-старшего, как профессора, чисто номинальная, и в академии он на деле не появляется. Но выходило, что он не пренебрегал своими обязанностями.

На мой вопрос, как он относится к спорным пристрастиям сына, Водянова лишь покачала головой:

— А он знает?

— Но он ведь дважды в неделю появляется в академии, он не мог не слышать, о чём все шепчутся, — заметил я.

— Слухи разносят студенты. С собственным же сыном он не контактирует никоим образом. Хотя бы потому, что специфические лекции по стихии он ведёт только на третьем курсе.

— Но неужели никто…

— Преподаватели не то, чтобы всё это скрывали намеренно, но не думаю, что хоть кто-то осмелится доложить Виктору Петровичу, — нахмурилась она. — Слежка за студентами ведётся, но этим занимаются отдельные люди, не преподаватели. Каждый боится оказаться крайним и получить обвинения в том, что допустил подобное в отношении его сына.

— Но проблема ведь сама не рассосётся…

Девушка лишь развела руками с усмешкой на губах. При этом смотрела на меня, как на маленького и неразумного ребёнка. Но что-то мне казалось, что она рассказала далеко не всё, что знала. Ничего, всему своё время.

М-да, вот вам и «тихая мирная» провинциальная Магическая Академия. Интересно, в Туле тоже творится нечто подобное? Или прежний Алексей банально не попадал в сферу интересов интриганов?

Всё же неплохо, что я решил вписаться в этот движ, так как правило «меньше знаешь — крепче спишь» тут вряд ли подходило. Потому что я уже был вовлечён во всё это, а так хотя бы могу попытаться минимизировать свои риски. Да и неприятно быть кем-то использованным, но не понимать всего масштаба происходящего. А так же не иметь с этого выгоды.

— К тому же, кому надо, тот знает слепые зоны, — продолжала девушка. — Учитывая, что всё это продолжается, поставщика пыльцы синей розы либо не могут найти, либо заинтересованное лицо находится в самой внутренней охранной службе. Кресло ректора — лишь один из лакомых кусков в стенах академии. Здесь переплетены интересы многих родов, несмотря на официальные заявления о нейтральной политике учебного заведения. Правила, согласно которым простолюдины и аристократы могут друг другу «тыкать», лишь ширма. Большинство студентов просто получают знания, не более.

— А ты сама знаешь, кто распространяет пыльцу?

— Нет, — она покачала головой. — И тебе не советую прикасаться к этой дряни. Есть легальные альтернативы. Да, они кратно дороже и лимитированы, но хотя бы не имеют побочек.

— Да я и не собирался, — пожал я плечами.

Общая повестка озёрской фракции состояла в дискредитации Михаила Огнева. Они пробовали и иные методы, но те не дали совершенно никаких результатов и были признаны неперспективными. Если бы Огнев-старший также находился за стенами академии, как и Озёрский, вариантов для манёвров было бы куда больше. В сложившихся же обстоятельствах только через сына графа можно было предпринять хоть что-то.

Конечно, за стенами академии также велась деятельность по агитации преподавательского состава. Ведь ректор — формально выборная должность. А самому Молниевскому, уходящему на пенсию, было глубоко фиолетово, кому передавать пост. Точнее, тем, кто ему был неугоден, сразу дали понять, что ловить нечего. А вот с обоими графами он заключил устное соглашение, что мешать не будет в обмен на дальнейшее сотрудничество. Тут уже результат зависел от них самих. Победит сильнейший, если говорить проще.

Возможно, через эту борьбу Молниевский пытался ослабить влияние обоих графов, чтобы и после ухода сохранить своё влияние как можно дольше. Но это уже мои домыслы, так как иначе он бы ввёл в игру своих личных представителей-вассалов.

Так в чём же заключалась моя роль, как пешки в этой игре? Забавно, но она оказалась самая что ни есть ключевая. Теперь всё встало на свои места — Татьяна банально желала монополизировать такой ценный актив. Вот почему она вцепилась в меня — я являлся единственным достойным кандидатом для решения вопроса. Только я не боялся Огневых, как приезжий, а так же был достаточно «глуп», чтобы не понимать происходящего и идти на поводу местных кукловодов. Никто иной никогда не рискнул бы открыто бросать вызов Михаилу, боясь за себя и интересы своего рода. Собственно, потому-то он и ощущал себя пупом земли и творил, что хотел, в стенах академии. А также люто ненавидел меня — единственного, кто дал успешный отпор и ранил раздутое эго.

Учитывая, что избиение простолюдина и даже дворянина было лёгким проступком, никто из этих сословий не подходил. Я же был аристократом — совсем иное дело. В случае нарушения правил дуэли я мог требовать компенсацию у его рода. Так же мы с Мишей имели статус студентов, а потому не могли открыто нападать с использованием магии вне стен академии. Это являлось злостным нарушением и каралось от штрафа до исключения. Разумеется, кроме специально отведённых мест.

Но в случае с Огневыми ставки были куда выше. Когда аристократ является педагогом и допускает подобное поведение собственного сына-студента, то он несёт куда большую ответственность. Это являлось бы достаточным основанием для вотума недоверия как педагогу, так и кандидату на пост ректора.