Чтение онлайн

Кряхтя, я повернул голову и посмотрел на зелёные цифры электронных часов: 15:07. Те находились под потолком, показывая, как обычно, еще и влажность, и температуру… Хм, кстати, всего семнадцать градусов, но я вроде не замёрз…

Три часа дня. Следующего после моего эксперимента дня, судя по дате. И сколько же я проспал, интересно? Знать бы ещё, когда точно потерял сознание. В любом случае, все пары однозначно про… пущены. Сейчас вроде как должна идти последняя.

Вот и узнаю, каков староста. На первый взгляд показался нормальным парнем. Вообще, за прогулы в академии не наказывали, вроде как важны именно знания. Но и не поощряли пропуски. Надеюсь, староста меня всё же отмажет.

Вспоминать вчерашнее было страшно. Ту пустоту, боль от ледяных шипов, отчаянную борьбу за одну-единственную искру. Но вместе со страхом пришло и другое чувство — глубокое удовлетворение. Потому что получилось — я это чувствовал. Солнце не зажёг, но и не умер. Стужа сдалась, отступила. Дар… Он изменился. Я это ощущал даже сейчас, сквозь боль. Он был тихим, едва тлеющим, но другим. Не чужим, нет, но будто иным. Как долгожданное обновление привычной компьютерной проги.

Несмотря на боль, надо было встать и хоть немного размяться. Потом уже всё остальное.

С кряхтением и матерными словами, которые мысленно адресовал каждому своему мускулу, я поднялся на ноги. Покачиваясь, как пьяный, сделал несколько простейших разминочных движений — наклоны, вращения плечами. Суставы отзывались ворчливым скрипом и прострелами, но постепенно, хоть и очень медленно, тело начинало оживать. Боль пока не уходила, она просто отступила на второй план, становясь фоном, с которым можно было существовать.

После этой короткой и довольно щадящей зарядки голова начала чуть лучше работать. Да и вроде как считалось, что перед применением магии всегда следует размять тело. Не зря же я каждое утро так и делал, как и большинство других магов. Кто уже работал и понимал всё, разумеется. Потому что сейчас у меня была не просто мышечная усталость от тренировки, а истощение на клеточном уровне. Магическое похмелье, помноженное на физическую цену за ту адскую гимнастику, которую я устроил со своими источником и даром.

Потом я подумал про одежду. Вчера, перед тем, как начать эксперимент, я переоделся в обычный тренировочный комплект, который было не жалко. И сложил свою прочную одежду в выдвижной ящик в полу, специально предназначенный для хранения личных вещей во время длительных сеансов тренировок.

И не зря. От кофты остались лохмотья. Ткань была не просто порвана в нескольких местах — она выглядела так, будто её изрешетили из дробовика, а потом местами прижгли паяльной лампой. На штанах тоже зияли дыры, края которых были оплавлены, превращены в чёрные, хрупкие корки.

Я долго смотрел на это безобразие, пытаясь понять, как это вышло. Потом до меня дошло. Вчера, в тот момент, когда я выплёскивал наружу магию для истощения, создавая «жирные» стены пламени… Контроль тогда был не абсолютным. Часть энергии, дикая, не поддающаяся сдерживанию, должна была прорваться сквозь моё физическое тело. Не наружу в виде заклинания, а внутрь, в материю, которая была ближе всего — в одежду.

Внешние проявления я так хорошо контролировал, что не заметил, как изнутри меня самого рвётся пламя, от которого плавится ткань. Но было и что-то ещё — сырая мана. Она разрушала саму структуру ткани, превращая ту в тряпьё.

Так что да, хорошо, что переоделся. Эти вещи не жалко — выкинул и забыл.

Подошёл к стене, наклонился и нажал на почти незаметную панель. Ящик с лёгким шипением выдвинулся. Там лежала чистая качественная одежда — тренировочный костюм из плотной, дорогой ткани. Моя прелесть. Целёхонький. Ну, и нижнее бельё тоже. Хоть я и ощущал себя сейчас грязным, липким, но душ и прочие радости будут после.

Я быстро переоделся, сгрёб тряпьё в охапку. Хотел было сжечь даром, но вовремя остановил себя. Рано. Так что вещи отправил в сумку.

Перед уходом проверил комнату. Никаких видимых повреждений на стенах, полу и потолке не было. Системы вентиляции и терморегуляции справились, хвала академическим инженерам. Пакет с пустыми склянками я оставил, как и одну полную, вторую с мановосстановлением, которую не стал трогать вчера. Убрал всё это её в сумку, пригодится ещё. А пустые надо лично утилизировать.

Ничто не намекало на вчерашний прорыв. Если только кто-то не считает данные из системы. Но нас уверяли, что такое достают только после специального запроса.

Последний шаг, пока все на парах — доковылять до общаги. А то скоро сюда может повалить народ.

Я вышел в пустой, прохладный коридор и направился к посту вахтёра, расположенному за бронированным стеклом в дальнем конце. Там сидел тот же мужчина, что и вчера вечером, — суровый, безучастный, с лицом, будто высеченным из гранита. Наши взгляды встретились.

Молча я положил ключ-карту в узкий лоток под стеклом. Он так же молча взял её, провёл по считывателю, взглянул на монитор. Ни слова о том, почему я выхожу только сейчас. Ни комментария по поводу моего вида, который, я уверен, был далёк от свежести. Наверняка лицо бледное, синяки под глазами.

Такое отсутствие излишнего любопытства объяснялось просто: вчера, когда я брал ключ на сутки, передал ему в тот же лоток свёрток с деньгами. Не взятку, а «благодарность за неудобства и возможные проверки». Он взял. Его каменное лицо тогда дрогнуло ровно настолько, чтобы я понял — договор заключён. Такая практика была в тамбовской академии. Ожидаемо присутствовала и здесь.

Вот потому он сейчас только кивнул, коротко и деловито, и положил ключ в ящик. Всё. Я развернулся и пошёл прочь, спиной чувствуя, как его безучастный взгляд провожает меня.

Первое дело сделано. Дальше надо попытаться не волочить ноги и не шаркать, как старый дед, чтобы не привлекать внимания.

На улице было тепло — бабье лето. Пока я доковылял до общежития по извилистым тропинкам академического парка, знатно пропотел. Потому что нагрузка ощущалась большая, будто марафон бежал, а не плёлся еле-еле.

Мысли текли вяло, упираясь в одно и то же: «Получилось. Дорого. Больно. Но получилось». И где-то глубоко, под слоями усталости и боли, теплилось то самое новое чувство — не сила, а скорее… потенциал. Многострадальная пустота, из которой назло всем недоброжелателям теперь выросло нечто большее, более прочное, чем случайно проклюнувшееся пламя.

Но для проверки достигнутого результата нужно было сначала добраться до своей комнаты. Упасть на кровать. И, возможно, снова проспать несколько часов. Всё остальное — позже. Дар следовало проверять аккуратно, на свежую голову, могли ведь появиться и ошибки. Я всё делал впервые, перестраховаться стоило, как и не гнать паровоз раньше срока.

Когда я открыл глаза, было уже десять вечера. И первое, что я ощутил, была не боль, а глубокая, но лёгкая усталость. Такое чувство, будто банально недоспал. Но это уже гораздо лучшее состояние, с ним хотя бы можно жить. Двигаться было лень, но уже не так мучительно.