Чтение онлайн

Где-то в глубине души он всё ещё считала, что всё это ошибка, незаслуженная удача, внезапно свалившаяся на недостойного братца.

Виктор провёл тыльной стороной ладони по её щеке, а затем грубо притянул к себе для поцелуя. Он всегда был таким напористым, и ей это нравилось. Только вот Мария все равно не собиралась переступать черту до официального брака.

Граф Хомутов выбрал её. Уже больше года прошло, как длятся их странные отношения. Никогда и ни с кем Виктор не был так долго — это ли не знак, что он настроен серьёзно?

— Витя! — крикнул кто-то, и тот нехотя оторвался от Марии, а она запоздало поняла, что и не заметила, как парень снова залез ей под юбку. От осознания этого она залилась краской и отвела взгляд.

Усмешка Виктора стала шире, торжествующей. Ему уже начала нравиться эта неприступность и неопытность Марии. Да и привык уже к ней за это лето. Он предвкушал, как после победы над болтливым выскочкой получит долгожданный приз за победу. И его дружки больше не посмеют подкалывать, что сам Хомутов не смог какую-то несчастную баронессу завалить в постель!

— Не переживай. После дуэли многие пересмотрят свои взгляды. Особенно твой упрямый отец.

— Витя, да сколько можно?! — из-за изгороди появилось недовольное лицо Николая, друга Хомутова. — Сейчас тут будут гости!

Хомутов поднялся со скамьи и поспешил к нему:

— Да иду я уже, иду!

Мария тоже поспешно подскочила и направилась в противоположную сторону. Их ни в коем случае не должны видеть вместе, иначе донесут обязательно! Слишком много у Марии завистниц — еще бы, такого парня отхватила!

Сердце билось в груди, а тело дрожало от смеси возбуждения, смущения и горечи. Она ненавидела Алексея за то, что сама считала себя достойнее его. И за то, что в последний год он настолько усилил свои позиции: друзья, одобрение отца, победы.

Иногда она и сама начала сомневаться в своём выборе — и это её злило не меньше. Девушку переполняло ядовитое желание: чтобы Алексей действительно проиграл. Чтобы это, наконец, доказало всем, и в первую очередь ей самой, что ее выбор — не слабость, а расчёт. Ставка на силу истинного победителя.

Кабинет управляющего пах лаком для мебели и озоном. Я сидел в его кожаном кресле, развалясь, с демонстративной неспешностью. Отец дал карт-бланш, и я им пользовался. Все уже было подготовлено, мне оставалось лишь сделать важный шаг и внедрить свои изменения.

Передо мной лежали два комплекта документов. Слева — парадный отчёт, тот самый, с идеальными цифрами. Справа — скромная папка с копиями оригинала, которую Ваня Семёныч, бухгалтер, передал мне во время инспекции.

После мы встречались еще дважды для конструктивного диалога. Поняв, что я настроен серьёзно, бухгалтер полностью поддержал меня и обязался помогать. Он работал здесь десятилетиями, платили хорошо. Вот только махинации управляющего ему никогда не нравились. Тот не раз попадался, но всегда оставался на посту, и у бухгалтера сложилось впечатление, что ситуацию не изменить. На местах царило кумовство, а в штате бухгалтерии сидели две родственницы начальства, которые не делали ровным счётом ничего. Но зарплату получали исправно, естественно.

Управляющий, Степан Игнатьевич, стоял у окна, будто надеясь раствориться в грязноватом стекле с видом на цеха. Он больше не лебезил, как с моим отцом, потому что понял наконец — мне это не нужно. Мужчина замер, как зверь в свете фар, чувствуя ловушку, но не видя её границ. Он явно не ожидал, что молодой парень, студент академии, возьмётся за семейный бизнес всерьёз. Думал, сможет договориться.

— Садитесь, Степан Игнатьевич, — сказал я безразлично, не глядя на него. — Обсудим текущие вопросы.

Он медленно опустился на стул напротив. Ваня Семёныч, получивший мой кивок, скромно пристроился сбоку, положив на колени небольшую папочку. Наверное, некие документы для убеждения. Но не думаю, что они могут потребоваться. Тут и так всё понятно, и решение мной принято.

— Начнём с итогов прошлой проверки. Штрафные санкции по инциденту шестнадцатого числа возвращены в казну рода. Формально вопрос закрыт. Но остался вопрос доверия. К вашим отчётам и управленческим решениям.

Управляющий попытался вставить что-то о «высоком КПД» и «перевыполнении плана», но я мягко его перебил, ткнув пальцем в правую папку.

— Здесь, например, брак по линии магической пропитки новых сердечников. Фактические восемь процентов против ваших отчётных трёх. Разница в пять процентов утиля — это не мелочь. Это либо халтура, либо сознательное искажение данных для получения премии за «высокое качество». Что это, Степан Игнатьевич?

Цвет его лица посерел. Он бросил ненавидящий взгляд на бухгалтера.

— Это… технологические сложности на этапе освоения! Мы работаем над снижением! — уверенно заявил он, но я ясно услышал панические нотки в его голосе.

— Работаете? Или замалчиваете? — мои слова повисли в тишине кабинета. — Видите ли, мне теперь сложно верить вам на слово. Мне нужен человек, который даст честную техническую картину, без прикрас. Не для отчёта, не для галочки, а для дела.

Я повернулся к бухгалтеру.

— Ваня Семёныч. Вы рекомендовали кандидатуру. Старший мастер, который реально знает цех.

Бухгалтер кивнул, чётко, по-деловому.

— Так точно. Терентий Михалыч. Старший мастер пятого, нового цеха. И был мастером четвёртого последние шесть лет. Управляющий, — он даже не взглянул на Степана Игнатьевича, — его не жалует. За прямоту.

Управляющий побледнел.

— Этот пьяница?! Да он вечно всем недоволен! Консерватор, который новые технологии в гробу видал! — возмутился он.

— Он не пил, по крайней мере, на работе, ни разу за десять лет, — холодно парировал бухгалтер. — В отличие от некоторых «ценных кадров».

— Пригласите его, — приказал я. — И принесите, пожалуйста, журналы по браку за последний квартал. Все.

Бухгалтер быстро вышел. Управляющий молчал, глотая воздух. Ловушка захлопывалась, и он это понимал. Пока бухгалтера не было, я игнорировал жалкий лепет Степана, который пытался очернить мастера.