Чтение онлайн

Через несколько минут в кабинет вошёл Терентий. Мужчина под шестьдесят, крепкий, приземистый, будто вырубленный из корневища старого дуба. Лицо — сеть глубоких морщин, запылённых металлической взвесью. Глаза — узкие, пронзительные, светло-серые, как сталь. На нём была та же тёмно-синяя роба, что и на всех местных работниках, но на груди — нашивка старшего мастера. Он вошёл, оценивающе скользнул взглядом по управляющему, потом перевёл его на меня. Не поклонился, а кивнул в знак уважения. Стоял прямо, руки по швам, но не вытягивался в струнку.

— Терентий Михалыч? Вы знаете ведь, кто я? — решил уточнить на всякий случай.

— Чего б не знать, — буркнул он. — Господарь наш, барон Стужев. Младший.

— Алексей Платонович, — усмехнулся я его обращению.

— Как скажете, — кивнул он.

Я отодвинул от себя все финансовые папки. Сейчас было важно другое.

— Расскажите про новые линии. Про настоящие проблемы. Не то, что пишут в бумагах для начальства, а то, что мешает работать вам и вашим людям.

Терентий на секунду задумался, потом его взгляд снова метнулся к бледному управляющему.

— Прямо? Вот так и сказать?

— Прямее некуда, — подтвердил я. — Главбух должен был вас предупредить. С этого момента вы отвечаете за техническую правду передо мной. Только факты.

Он медленно вздохнул, и будто какая-то внутренняя натянутость ушла.

— Факты такие, — по-деловому заявил он, всё с таким же хмурым выражением лица и недовольством. — Автоматика — капризная барышня. На третьей линии контур охлаждения слабоват, греется, оттого и брак по пропитке идёт — сердцевина неравномерно насыщается. Установщики от производителей обещали адаптацию под наши сети, но не доделали. Сказали, за что уплачено, то всё сделали. Я предлагал настройку произвести нашей внутренней энергосети. Тут нанимать никого не надо, своими силами справимся. Только материалы закупить надобно. Но мне был отказ. Сослались на дороговизну и сроки поставок. А то, что ресурс ключевых амортизационных рун при таких условиях — в полтора раза меньше паспортного, никого не волнует. Выбивает, станки встают — так отправляйте обратно, таков приказ. И главное — люди. Те, кто на старом оборудовании собаку съел, новые схемы не понимают. Учат кое-как. Оттого и пьянка была, от бессилия, наверное. А им не объясняют — им штрафы тычут.

Каждое слово било точно в цель. Не жалоба, а сухой, выверенный доклад изнутри системы. Управляющий зашевелился, забормотал что-то про «клевету» и «неблагодарность», но его голос был похож на жалкий писк.

— Спасибо, Терентий, — сказал я искренне. — Это то, что мне нужно было услышать.

Я развернулся к управляющему. Тон сменился на административный, холодный.

— Степан Игнатьевич. До конца недели вы предоставляете мне новый, правдивый план-график работ по доводке линий, со сметой, основанной на данных Терентия. Все заявки на дорогостоящие запчасти будут теперь согласовываться им и отправляться в бухгалтерию. Вы пока остаётесь на своей должности, — я увидел, как в его глазах мелькнула слабая надежда, — но вся техническая и кадровая политика на производстве теперь курируется старшим мастером Терентием. В течении месяца он передаст свой пост и обучит персонал, а потом официально займёт место управляющего. Если вы к тому времени проявите себя как надёжный сотрудник, то станете помощником управляющего. И даже не думайте увольняться в этот месяц — уволим задним числом по статье за хищение. Так что не только отпускных и премиальных не увидите, но и зарплаты за полмесяца. Вам ясно?

Он не смог даже кивнуть. Просто беззвучно пошевелил губами о какой-то несправедливости.

Я встал, обращаясь уже к Терентию.

— Завтра, в восемь утра, я буду у вас в цеху. Пройдём по всем проблемным местам. И вы представите мне людей, на которых можно положиться. Для обучения, для контроля. Вопросы есть?

Старик-мастер ошарашенно уставился на меня.

— Так воскресенье же… Вопросов нет! К восьми будем готовы.

— Отлично. На сегодня всё.

Я вышел из кабинета, оставив за спиной рухнувшего в кресло управляющего и бухгалтера, который уже что-то тихо говорил Терентию, показывая на бумаги.

Интерлюдия

Корзина в руке Василия Льдистого отяжелела от продуктов: сырные нарезки, фрукты, зефир. Список от Настасьи, помощницы главного повара дома Стужевых Егора, был длинным и специфичным. «После обеда у хозяйки гости, а у меня все руки в тесте, Василий, выручите!»

Как можно было отказать простой женщине в возрасте? Парня воспитали отзывчивым, тем более к старшим. Вот он и выступил в роли курьера, всё равно не был занят.

Вася остановился перед стеллажом с конфетами, глаза забегали по ярким упаковкам в поисках той самой марки бельгийского шоколада, которая была помечена в списке. Коробки стояли плотно, но вскоре нашлась нужная ему. Он уже потянулся, когда заметил, что место перед ней занято.

Девушка, склонившаяся над нижней полкой, внимательно изучала ценники на скромных плитках отечественного шоколада. Её поза, чуть ссутуленная, будто от холода, говорила о сосредоточенности и… какой-то осторожности.

— Извините, можно подвинуть вас на минуту? — несколько резко спросил Василий, торопясь закончить с поручением. — Мне нужно коробочку вот с той полки.

Девушка вздрогнула, словно её поймали на чём-то предосудительном, и мгновенно отпрянула, ударившись головой о его вытянутую к шоколаду руку.

— Простите! Я… я задумалась и не заметила.

Их взгляды встретились. Василий замер, корзина вдруг стала невесомой. Перед ним была Аня Мельникова с его потока.

На лекциях она сидела впереди, чуть сбоку от него. Он и сам не замечал, как переставал слышать лектора, любуясь ей. Девушка будто смутно напоминала ему кого-то, но он никак не мог понять, кого. Как ни пытался отвести от неё взгляд, тот постоянно возвращался. Потому что Аня была очень красивой. Короткие тёмные прямые волосы чуть ниже плеч, которые она собирала в высокий хвостик на физкультуре. И открывала свою шею, такую тонкую и изящную. Ну никак у Васи в голове не укладывалось, что это простолюдинка.

Она почти ни с кем не общалась, даже в столовой, в кругу своих собратьев по социальному статусу, постоянно молчала. Ему хотелось увидеть её улыбку, а не сосредоточенность и хмурость на таком красивом лице.

Пуговицы на её блузке всегда были застёгнуты по самое горло, как и пиджак, но форма не могла скрыть тонкую талию и пышную грудь. Ещё и низенькая, миниатюрная. Таких хотелось защищать.

Сейчас она была в простом вишнёвом свитере и джинсах, волосы распущены. Без академической формы Мельникова казалась ещё более милой. И красивой. Потому что на её лице не было напряжения, к которому он привык. Она казалась обычной девушкой.

— Мельникова? — выдохнул он, и резкость в его голосе растаяла без следа.

— Льдистый, — кивнула она, всё ещё немного смущённая, потирая макушку, которой ударилась о его локоть.

Василий, забыв о конфетах на секунду, испытал страх и стыд за то, что, по сути, её ненароком ударил.

— Прости, я не хотел. Не больно?

— Да ничего, — она махнула рукой, и на её губах мелькнула неуверенная улыбка. — Ничего страшного.

Разговор как-то сам собой завязался вокруг банальностей. Тяжёлого начала учебного года, сложной и скучной темы по расширенной теории заклинаний, с требовательного физкультурника, который будто готовил их к войне и требовал незамедлительных успехов и отточенных движений в фехтовании.

Василий, на удивление самому себе, обнаружил, что говорит легко, без обычной в таких ситуациях скованности. Может, потому, что здесь не было любопытных глаз сокурсников, не было давящей атмосферы академии с её замалчиваемым социальным неравенством. Здесь они были просто парень и девушка в супермаркете.

— Да, Искрин тот ещё зануда, — улыбнулся Василий, наконец снимая с полки заветную коробку шоколада, а потом ещё две.

Он заметил, как жадный взгляд Ани прилип к яркой упаковке. Но она тут же отвела его сторону с виноватым видом.