Чтение онлайн

С воплями и коллоидами.

Исторгаемыми и источаемыми – все знают откуда.

Согласиться же покупать эту синюю блестящую ненужность – значит обречь себя на беспросветную непонятность: что с этим злополучным шлемом делать.

И сейчас, и – потом.

Как говорят в таких случаях шахматисты, «цугцванг» (нем. Zugzwang «принуждение к ходу» – положение в шахматах, в котором любой ход игрока ведёт к ухудшению его позиции).

К счастью, жизнь богаче шахмат.

Она несводима к формализованным позициям.

Ищущий да обрящет

Во всяком случае, стоит на сие надеяться.

Пусть даже это сие будет ничем иным, как Счастливым Случаем.

И Он пришел.

Вожделенный.

Как только, следуя Принципу Наименьшего Зла, папа Егора направился вместе с сыном ко входу в магазин, в чьей витрине так коварно и искушающее торчал злосчастный мотоциклистский шлем, как на пороге возникла Добрая Фея.

В обличии и наряде дородной Продавщицы Мороженого.

«Мороженое! Мороженое! Кому мороженого? Эскимо на палочке и без палочки! Крем-брюле! Пломбир в брикетиках и в стаканчиках!».

Ура-а-а!

Да здравствует питерское мороженое, самое мороженное в мире!

– Так, Егор, ты хочешь мотоциклистский шлем?

– Да, хочу.

– А я хочу мороженого. Сейчас пойду и куплю себе у вон той пожилой снегурочки. Тебе брать?

Пауза.

И – затем – решительное резюме: «Два!».

Вот вам и «цуг-цванг».

Мнимый.

Если Вам кажется, что выхода нет, то это означает лишь то, что Вы чего-то не заметили.

Раз у Егора в каждой руке оказалось по брикетику мороженого, то идти к прилавку с ними уже, по крайней мере, неприлично.

Значит, что?

Значит, что надо погулять, пока мороженое не съестся.

Только теперь папа с сыном гулять уже будут по-другому: папа – пешком, сын – верхом. На плечах у папы. На голову которого в два ручья стекает мороженое. Жизнь налаживается!

Вот такой «happy end» оказался у этой истории.

С географией.

И – с психологией «нежного возраста».

Могло все завершиться иначе?

Совсем иначе?

Вполне.

Не спохватись вовремя папаша Егора, и не подумай он – про себя: «А не дурак ли я?».

Ну, не то чтобы совсем дурак, но, по крайней мере – непутевый.

Ведь как можно было не заметить, что шестилетний Человек, хотя он уже и с большой буквы, но анатомо-морфологически и физиологически он еще вполне маленький.

И он очень устал с дороги.

Проголодался.

Ему бы умыться, поесть да отдохнуть, а тут его непутевый оголтелый папа таскает его за ручку по всему Невскому проспекту.

Ведь они с папой находились хотя и в одном и том же месте, но – в совсем неравных условиях.

И досталось им разное.

Как в сказке.

Про вершки и корешки: папе – вершки (виды на шпиль Адмиралтейства, на памятники фельдмаршалам М. И. Кутузову и М. Барклаю-де-Толли возле Казанского собора, и т. д., и т. п.), а сыну… ноги, ноги, ноги.

Чьи-то.

Ну, и то, что чуть выше.

У них же.

И этим практически исчерпывалось все доступное шестилетнему человеку обозревание.

Ну, и как ему после этого было не взбунтоваться??!

Да и какие могут быть прогулки на голодный желудок?

Теперь же все по-другому.

С высоты почти в полтора человеческих роста можно с неподдельным интересом рассматривать местные достопримечательности.

Особенно – если у тебя в каждой руке – по брикету мороженого.

Заметьте: новые сандалики, купленные перед отъездом из Киева, при путешествии верхом уже практически не натирают те места, которые до того натирали.

На фоне таких маленьких, но весьма ощутимых радостей тяга к покупке мотоциклистского шлема сначала значительно ослабла, а попозже и вовсе угасла.

Ведь понятно, почему возник сыновний ультиматум недогадливому папаше: папа создал неприемлемую для сына обстановку, сын постарался ответить папе тем же.

Разумно?

Не факт.

Но факт, что спровоцировано.

Папой.

Ведь любой каприз ребенка, или, по крайней мере, то, что взрослыми так называется, есть проявление страданий, или же, по меньшей мере, дискомфорта, испытываемого не-взрослым.

Жарко/холодно, хочется есть/пить/спать, усталость от хождения/стояния (возле папы, страстно обсуждающего перипетии вчерашнего матча со встретившимся на улице таким же футбольным болельщиком, как он, подле мамы, ведущей во дворе оживленную беседу с соседкой бог весть о чем), в конце концов, просто скучно – вот вам далеко не полный перечень тех состояний не-взрослого, каждое из которых вызывает у него протест. Выражающийся в форме того, что взрослыми квалифицируется как каприз.

Не будем забывать и о ревности.

Приходилось ли Вам удивляться, почему это ребенок, если он отправляется в путешествие – куда угодно – с одним из родителей, то ведет себя задорно, весело и радостно, если же с обоими, то становится ершистым, колючим и дерзким?

Да?

Не стоит удивляться.

Это – вполне нормальная реакция нормального человека.

Ведь он, отправляясь с родителями в путешествие, надеялся, что они будут общаться преимущественно с ним.

А что же они?

А они стали вести нудные для него разговоры практически исключительно друг с другом.

Как будто до сих пор еще не наговорились.

И после работы, и – по ночам.

Как Вы понимаете, ничем хорошим это не закончится.

Обязательно будут капризы.

Как действия назло.

Как месть.

За недовнимание.

Уважаемые родители!

Дождитесь, когда ваш ребенок уложится спать, и общайтесь тогда между собой хоть всю ночь напролет.