Химера воспитания
Шрифт:
Ведь по данным ВОЗ в третьем тысячелетии от самоубийств ежегодно погибает – по явно заниженным данным – около миллиона людей (более точно цифры указать невозможно из-за практически повсеместного стремления государственных органов и официальных учреждений представлять самоубийства, особенно, среди детей и подростков, как несчастные случаи, ведь даже самым задубелым чиновникам иногда бывает стыдно).
То есть, сейчас гибнет от самоубийств больше людей, чем во всех происходящих ныне войнах, вооруженных конфликтах, террористических актах и от всех насильственных убийств, вместе взятых.
Сколько среди самоубийц наличествует сегодня детей и подростков – продуктов и жертв той или иной системы Воспитания – тайна, покрытая мраком официозной статистики и ее идеологов, прикрывающих срам постыдного фиговым листком официальной статотчетности.
Впрочем, ни в'oйны, ни вооруженные конфликты, ни террористические акты, ни насильственные смерти, инициаторами, идеологами, организаторами и исполнителями каждой и каждого из которых обязательно являются, опять-таки, продукты той или иной системы Воспитания, также не делают чести нашей цивилизации.
И – не приносят ей ни доблести, ни славы.
И – ни в коей мере не могут служить предметом гордости.
Наоборот – вполне.
В ситуации, вынуждающей испытывать стыд и срам за всю свою цивилизацию, бедняга Льюис Морган оказывался неоднократно.
Например, спросив, о том, какие наказания ирокезами применяются к детям.
Тут же следовала очередная немая сцена.
В неизбывной глубине которой таился невысказанным все тот же сакраментальный встречный вопрос: «А зачем?».
Действительно, зачем наказывать ребенка, если он ведет себя в полнейшем соответствии с его возрастным статусом?
Да, безусловно, ребенок час от часу шалит.
Да, иногда вместе со своими сверстниками всей гурьбой они носятся, как угорелые, и шумят, как оголтелые.
Ну и что?
Это – их прерогатива: шалить, носиться до упаду и – шуметь! – жизнерадостно и жизнеутверждающе.
Да, они – люди.
Но – еще не взрослые.
Которые – тоже люди.
Но – уже не дети.
Всякому возрасту – свое время.
Не-взрослые люди, в обиходе именуемые: «дети», – со временем повзрослеют.
Они остепенятся.
И у них – сами собой – отпадут свойственные юному возрасту желания и стремления.
Как то: проворно лазать по деревьям, оглашая все обозреваемые окрестности победными тарзаньими воплями; или же самозабвенно бегать по лужам, разбрызгивая их содержимое по всем сторонам света.
Не забывая при этом набрызгать на себя и на всех окружающих.
В радиусе досягаемости брызг.
Все – путем.
Естественным.
Ведь все взрослые – это бывшие дети.
И все дети – это потенциально будущие взрослые.
И не следует пытаться преждевременно превращать девочек в бабушек, а мальчиков – в дедушек.
Вот это было бы противоестественно.
То есть, противно Природе.
Природа же не терпит издевательств и надругательств над собой.
За каждое подобное деяние Она воздает.
Соответственно содеянному.
Не безжалостно.
Не беспощадно.
Но – по большому счету – вполне справедливо.
Поскольку Природа не знает жалости и пощады, а вот справедливость как воздаяние, соответствующее содеянному, заложена в самом ее естестве.
Противоестественно отягощенные же преждевременно обрушившейся на них степенностью, чинностью и осанистостью, дети становятся одолеваемыми всевозможными комплексами, маниями и фобиями: ведь они не прошли подобающей их возрасту закалки – с «шишками» на лбу и со ссадинами на локтях и коленках.
Без закалки же нет смекалки.
Отсюда – неизбежные в таких случаях деструктивные для психики и для всей дальнейшей жизни последствия.
Ирокезы же жили в полном согласии с Природой.
По уже упоминавшемуся здесь принципу: всякому возрасту – свое время.
Да, конечно, их взрослые могли порой и шугануть не в меру расшалившихся и расшумевшихся своих «тинейджеров».
Но – беззлобно!
Безугрозно.
Безамбициозно.
Беспретензиозно.
Без нравоучений, наставлений и поучений.
Без возмущений.
Без обобщений.
Без визга, 'oра и истерик.
Не срывая на детях всю свою – взрослую – злость за свою не-сложившуюся жизнь, за все свои физические немощи и психические расстройства.
Ирокезские же «тинейджеры» к беззлобному их «шуганию» относились с полнейшим пониманием.
Не огрызаясь в ответ, не дерзя, не стремясь действовать по принципу:
«Ах, так?! Ну, мы вам сейчас покажем!!».
Они просто перемещали эпицентр взрыва своих эмоций и выброса своей кипучей и брызжущей во все стороны энергии.
В иное пространство.
Благо, простора для этого у ирокезов в те лучезарные для них времена было предостаточно.
Ну, и где же тут, скажите на милость, конфликт поколений?
Где тут «проблема отцов и детей»??
Не было.
У ирокезов.
Ни того, ни другой.
Как не было у индейцев-ирокезов и наказаний.
Потому что не было и преступлений.
И братоубийств не было.
И – отцеубийств.
И детоубийств.
Вообще – никаких убийств, включая самоубийства.
Не было.
И краж не было.
И – грабежей.
И разбойных нападений.
Все это было привнесено на землю ирокезов носителями цивилизации.
Вместе с: виселицами и электрическими стульями; камерами пыток и камерами предварительного заключения; следственными изоляторами и резервациями; гетто и особыми Воспитательными учреждениями для несовершеннолетних преступников.