Химера воспитания
Шрифт:
Слова же взрослого при таком взаимодействии и взаимосодействии предназначены для служения делу окрыления невзрослого Человека.
Окрыляться – это не значит отрываться от земной основы, но означает уметь подниматься над ней.
Над мелкими пакостями, исходящими от пышущих злобой, ненавистью и завистью недоброжелателей, над крупными неприятностями, подстерегающими Человека на его жизненном пути.
Подниматься над земной основой, сохраняя с ней, полной опасностей и неприятных сюрпризов, невидимую, но вполне реальную двухстороннюю связь.
Как у находящегося в небе пилота самолета с «землей».
Через диспетчерский пункт Опыта.
Через приборную панель Разума.
Обретаемых посредством взаимодействия с Учителем.
Не учащим.
Не поучающим.
Но вдохновляющим и помогающим учиться.
Глава II
«Insufferable child» – «Несносный ребенок»
– Гена! Ты что, плохо слышишь?
– Нет. Слышу я хорошо.
– Так почему же ты не делаешь то, что Я тебе сказала?!
– Не хочу.
«А Вас я попрошу остаться», – обращаясь к Екатерине Александровне, казенным голосом произнес директор школы № NN Борис Лукич по окончании заседания педсовета.
«Тут такое дело», – поправляя вечно сползающие со вспотевшей переносицы очки, начал разговор Б.Л.
– Звонили из МИНИСТЕРСТВА и сказали, что нужно принять именно в Ваш класс сына одного очень высокопоставленного ответственного работника (был когда-то в ходу такой слово-оборот). Я, конечно же, сказал, что Ваш класс и так переполнен, но на том конце провода меня даже не захотели слушать.
В общем, с понедельника этот ученик прибудет со всеми документами в нашу школу. В Ваш класс. Готовьтесь. Судя по всему, это будет очередной «the insufferable child».
– Вы же знаете, Борис Лукич, что «insufferable», как, собственно, и «terrible» бывают только «parents».
– Да, да, конечно. Я знаю эту Вашу точку зрения. Но тут совершенно другой случай: прекрасные – образованные, цивилизованные, воспитанные – родители, и – тут такое горе! – совершенно неуправляемый ребенок!
– Значит, случай не другой, а вполне даже тривиальный.
– О! Так Вы поможете?
– Ребенку – обязательно.
– А родителям? Для нас же главное – помочь родителям! Ведь именно на это нас нацеливает ЗВОНОК из МИНИСТЕРСТВА!
– А родителям – как получится. У них. Будут стараться измениться в нужную сторону – все у них получится.
– Так изменяться в нужную сторону должен ребенок! Впрочем, Вы, как всегда, оперируете парадоксами. Что ж, не буду Вам мешать. В конце концов, нам нужен результат. Исключительно положительный. Надеюсь, Вы знаете, что и как для этого нужно делать и сделать.
– Будьте покойны.
На том и разошлись.
До завтра.
Назавтра встретились.
За четверть часа до начала занятий.
В том же составе плюс «the insufferable child», плюс его высокообразованная, хорошо воспитанная и тщательно ухоженная мать.
Из Мира Небожителей.
Как они сами себя про себя называют.
А вслух они себя называют элитой.
Из того Мира, в котором у всех все есть.
А если чего-то и нет, то это будет куплено.
Тотчас же.
По принципу: «Не откладывай на завтра покупку того, что хочется купить сегодня».
Где жизнь великосветской дамы протекает между шопингом и шейпингом, коктейлями (не Молотова) и светскими раутами (или же тем, как тогда все это называлось).
Не будем передавать здесь перипетии общения представителей разных Миров.
Отметим только, что из всего того, что чрезвычайно пылко и страстно было произнесено матерью «несносного ребенка» с целью характеристики его несносности, удалось вычленить то, что он:
– во-первых, дерзит, грубит и хамит взрослым – прежде всего – своим родителям;
– во-вторых, демонстративно игнорирует все их наставления;
– в-третьих, после нескольких лет занятий в музыкальной школе наотрез отказывается далее ее посещать;
– в-четвертых, он запирается на ключ в своей комнате и заявляет о том, что если кто-то силой попытается лишить его такого права, то он сбежит из дома;
– в-пятых,…
Впрочем, уже перечисленного оказалось вполне достаточно, чтобы родители Гены К. (условно назовем его так) вынесли ему свой вердикт: совершенно отбившийся от рук несносный мальчишка, которого требуется крайне незамедлительно поставить на место.
Сделать это – по их же мнению – просто обязана Екатерина Александровна, ведь на то она и заслуженный учитель страны.
То есть, перед ней предстал классический клинический, патологический случай.
Во всей его сомнительной красе.
Со всеми его атрибутами.
Иными словами – неотъемлемыми признаками.
Однако, и «клиника» и «патология» здесь исходят отнюдь не от ребенка.
А как раз – совсем наоборот.
И лечить тут надо бы, естественно, вовсе не ребенка.
А как раз – совсем наоборот.
Но как им, тем, которые поставили себя «по ту сторону» своего ребенка, это объяснить?
Ведь не поверят же!
Как достучаться до их сознания?