Химера воспитания
Шрифт:
То есть – власть Толпы.
Ведь Толпа не рассуждает.
Ей не свойственны ни сомнения, ни размышления, ни угрызения совести.
Ответственности за свои действия она не несет.
В этом ее привлекательность.
Для желающих получить «высшую форму Свободы – свободу от свободы» (см. чуть выше).
И в этом же ее чрезвычайная опасность.
Для Будущего.
Всех и каждого.
Кого коснутся последствия реализации настроения Толпы.
Фрагментом Толпы вправе становитьсякаждый человек.
Если сам того пожелает.
Это – вполне законное право.
Всех.
Без каких-бы-то-ни было исключений.
В полном соответствии с провозглашаемой и активно пропагандируемой сегодня социальной ценностью под названием Права человека.
И никто не вправе лишить человека этого права.
Конечно же.
Однако…
Представьте себе, что вы совершаете морскую прогулку на специально предназначенном для такого рода приятного времяпрепровождения судне.
Погода – расчудеснейшая!
Легкий освежающий бриз.
Брызги от рассекания форштевнем лазурных вод Черного, Белого, Желтого или Красного моря – не суть важно, – вызывают сладостные воспоминания о вкушении благородного, искрящегося напитка под названием «Dom P'erignon».
Или, по крайней мере, «Игристого полусладкого».
Красотища!
Не правда ли?
Правда, конечно же, правда!
Как и то, что вдруг какая-то полусветская дама, до того томно покуривавшая и стрелявшая глазками на праздно прогуливающихся денди возле правого (по ходу судна) борта, стряхивая пепел своей сигареты в море, внезапно возвопила: «Дельфины!».
Что произошло потом – не трудно догадаться.
Каждый человек, находящийся на палубе, рванулся к правому борту настолько стремительно, насколько ему позволяли его двигательные способности.
Дети – с их безудержным восторженным визгом, – конечно же, впереди.
Престарелые пассажиры и инвалиды «умственного труда» – в арьергарде.
Из кают, расположенных по левому борту, практически все, там находившиеся, толкаясь локтями, животами и всем прочим, взбирались по трапам и тотчас же присоединялись к толпе.
Желающих поглазеть на резвящихся в море дельфинов.
Действительно красивых и, в общем-то, общительных.
А что же корабль, на правом борту которого столпился фактически весь наличный контингент пассажиров?
А то, что, не выдержав такого дисбаланса нагрузки, он стал угрожающе стремительно крениться на правый борт.
Стюарды и экскурсоводы с дрожью в голосе в микрофон умоляли людей изменить свою диспозицию на палубе!
Какое там!
«Panem et circenses» – «Хлеба и зрелищ!».
Поскольку хлеб у развлекающихся туристов вроде как есть в достатке, то, соответственно, «зрелищ – в двойном размере!».
Особенно – таких экзотических, как гонки дельфинов наперегонки с прогулочным катером.
А главное – бесплатно!
Разве можно устоять перед таким соблазном?
Особенно – в толпе.
Таких же зевак и ротозеев.
Вполне понятно, чем закончилось бы это «шоу дельфинов», не возьми капитан – «первый после Бога» на корабле – в руки микрофон и сложившуюся ситуацию.
Первый его деликатный призыв немедленно отойти от борта судна толпа просто проигнорировала.
И тогда ему, капитану, пришлось произнести второй.
На чистейшем лексиконе бравого и бывалого боцмана с пиратской шхуны.
Вот это подействовало.
Незамедлительно.
Что называется, проняло.
В результате на сей раз, как говорится, пронесло.
Зато теперь рьяные и ревностные защитники Прав человека оказались вполне вправе предъявить капитану претензии по поводу нарушения им по отношению к пассажирам прогулочного судна такого основополагающего Права человека, как право на вежливое обращение к ним со стороны должностного лица.
И – подать на него в суд.
Иск.
Требуя материальной компенсации.
За причинение им им морального ущерба.
Слава доблестным ревнителям Прав человека, рьяно ратующим за их неукоснительное соблюдение!
Как раз во время заседания суда по делу о нарушения Прав человека капитаном прогулочного судна в соседнем зале слушалось другое дело.
И тоже – о нарушении Прав человека.
Добрым молодцем, нанесшим телесные повреждения в виде разбития носа гражданину Имярек.
Ответчик – сразу же по предоставлении ему слова – заявил, обращаясь к судье, буквально следующее: «Ваша честь! Поскольку мы живем в свободном демократическом государстве, постольку я как субъект права имею полное право свободно размахивать руками так, как сочту нужным. И если какой-то… (следующее слово мы опустим из уважения к общественной нравственности) вылез со своим носом туда, куда не следует, то вся ответственность за последующую целостность его носа – это уже не моя, а его проблема!».
Вот так-то.
И не больше, и не меньше.
А что же судья?
А он рассудил мудро.
Как и подобает не «заряженному» взяткой и не заангажированного никаким другим способом арбитру: «Ваше, ответчик, право свободно размахивать руками заканчивается там, где начинается нос другого человека».
И он прав.
Отсюда – выводы.
Неотвратимые.
И – необратимые.
Вывод первый: абсолютизация любой идеи, пусть даже достойной самого глубокого уважения, высочайшего почтения и заслуживающей всемерного и всемирного признания ее непреходящей нравственной ценности, ею представляемой, губительна.
Не только для человеческого Разума, но и – зачастую – для живых его носителей и выразителей.
Ведь, к примеру, даже самые недемократические режимы могут приходитьк власти самым демократическим путем. Так, как это случилось в Германии в 1933-м году. Единственное, что потребовалось для этого сделать с электоратом – так это подсунуть ему нравящиеся ему же идеи, возведенные в абсолют. Со всеми трагическими последствиями такого возведения.