Чтение онлайн

Батон последовал его примеру. Потом оба довольно крякали и щурились, мотали головами.

— А друган твой будет?

— У него и спроси…

Вообще-то, добрая доза спиртного мне бы как раз не повредила, если учесть все злоключения, что пришлось пережить за последние часы.

Содержимое колбы приятно отдавало какой-то травой, а по крепости не уступало чистейшему спирту. Сначала перехватило дыхание, потом как-то очень быстро, но приятно вскружило голову.

— Это что? — спросил я.

— Спирт, медицинский, — уважительно промолвил ученый, — на местных травах. Мой рецепт, во всей Зоне ни у кого такого нет. Ко мне даже из баров ваших засылали рецепт выкупить, но это для души ведь, а не для продажи. Так, а ногу сейчас осмотрят.

Он выглянул в коридор и кого-то позвал. Явился громадный помятый мужик, будто с двухнедельного перепоя. В руках чемоданчик. Коротко взглянув на мою распухшую ногу, он покачал головой и мотнул головой:

— Пошли в медблок, там посмотрим.

— Ладно, — тем временем Петр плюхнулся на стул, — не за спиртом твоим я притопал. Хотя порой хочется специально за ним смотаться. Вот, держи добычу.

Но остального я уже не видел, а ковылял за гориллоподобным медиком по тусклому коридору. Медблок оказался копией первой комнаты, только вместо ящиков и контейнеров у стен прижались шкафы — видимо, с медикаментами. И снова — инструкции, правила, правила…

А посреди комнаты как-то даже грозно стоял железный операционный стол, и потухшие лампы нависли над ним…

— Разувайся, ложись, — кивнул медик на кушетку.

Пока я возился, он успел принять что-то внутрь из лабораторного стакана. Алкоголизмздесь, видимо, процветал пышно. Оно и понятно: в такой-то жопе всего мира и при халявном спирте…

— Ага… ага… — кивал медик, ощупывая и рассматривая мою раздутую багровую ногу, — ну что же, — он быстро закончил осмотр, — растяжение простое, ничего особенного.

— А что делать-то теперь?

— Да ничего, пару неделек с костылем побегаешь, только и всего.

— Во как! А мази или еще чего-нибудь не надо разве?

— Надо, — уверенно кивнул медик, — но у меня этого ничего нет, на вашего брата из казенного имущества не напасешься, если все будут сюда бегать, а здесь не больничка. Больничка там, за периметром.

Я начинал понимать, к чему он клонит.

— Ну а что, никак разве нельзя договориться, а?

— Что значит «договориться»? Не, не, не, я казенным добром не торгую, ты что. Вот только… могу из своих личных запасов дать малость.

— Ну, хоть и из личных…

— Тогда вот аптечка есть, там как раз все, что тебе надо. Сотня — и мы в расчете.

— Сотня? Чего сотня?..

— Ну не рублей же.

— Евро?! — я так и подпрыгнул на кушетке.

— Ну, сам смотри, я не принуждаю…

А здорово они тут устроились, конечно. Простому сталкеру для того, чтоб сотню евро добыть, надо задницей рисковать и в аномалии лезть, ползоны истоптать и от снорков отбиваться, а они — не сходя с теплого места в момент эту же самую сотню сделают. Ничего не скажешь, кучеряво пристроились.

Снаружи приглушенно раздались выстрелы.

— Опять зверье бушует, — поморщился медик. — Ну так что, берешь? А то самому пригодится.

— Беру, куда ж деваться, — вздохнул я: деваться и правда было некуда, хотя теперь и оставался на полном нуле.

Горилла полезла в шкаф и извлекла плоскую оранжевую коробку с красным крестом на белом круге. В коробке оказалась обыкновенная аптечка скорой помощи, как у автомобилистов.

— Эй, а где мази-то? — возмутился я.

— Мази прилагаются, — кивнул медик и протянул пузырек. — Раз в день мажь — и будешь как новенький.

Из пузырька ужасно воняло.

— Давай, давай, туда! — разнеслось снаружи по коридору. Несколько ног торопливо топали по железному полу. В проеме возникли люди в серо-голубых комбинезонах.

— Что там? — медик недовольно повернулся в их сторону.

— Зомбак подстрелил. В живот.

— Сюда! — эта горилла вдруг стала трезвой и деловитой, засуетилась вокруг операционного стола. — Пока раздевайте, я все приготовлю.

Глядя на окровавленного, рычащего от боли мужика на железном столе, я еще отчетливее понял, в какое безобразное и злое место попал. Все, что было до того — снорки, аномалии, зомби… — мелькало мимо и будто бы не всерьез. Словно вот-вот закончится — и наступит счастливое пробуждение или выход из кинозала; и только теперь обнажилась вся безысходность и жестокость этого мирка, в котором мне теперь предстояло вариться неопределенно долго. Еще тогда, среди железных стен операционной, глядя на заляпанный кровью металлический стол, на скорчившегося раненого сталкера, на столпившихся вокруг него людей с автоматами, я начал понимать для себя и — пока еще невнятно — осознавать: будущего здесь нет, ни у кого нет.

Вбежало еще двое в халатах, на меня больше никто не обращал внимания. Я вышел в коридор и отыскал дверь «Прием образцов». Никто, впрочем, на мой стук не отворил, а условного я не запомнил. Потоптался на месте и захромал по коридору, сам не зная, куда. Нога разболелась еще сильнее, должно быть, оттого, что побывала в лапах у медика. От выпитого спирта шумело в голове. Захотелось вдруг просто лечь где-нибудь в углу — и уснуть. Чтоб только никто не мешал, до самого утра не мешал, чтоб никто…

— Братан, да ты совсем плох, — послышался голос. Сзади стоял совсем молодой парнишка лет восемнадцати, кучерявый, черноволосый и черноглазый, походивший на цыгана. Одет он был в болотного цвета куртку и джинсы. За спиной — двустволка.

— Да, вот… — промямлил я, из последних сил борясь с накатившим вдруг всеобъемлющим желанием поспать.

— Ты ранен или бухой просто? — парнишка приблизился.

— И ранен, и бухой, такие дела…

— Ну, тогда понятно, тогда на воздух, только на воздух.