Чтение онлайн

Но в этот момент там хлопнуло большое сизое.

— Газы! — проорал Бес, хотя никакого противогаза у него при себе не было. Как и у Пингвина, впрочем.

— К трубе!

И оба понеслись к разрушенной канализационной трубе на склоне. По ней можно было уйти к болоту, если только и там не ждали. Но выбирать не приходилось. Последнее, что видел Пингвин перед тем, как нырнуть в трубу, — рослые мужики в черных комбинезонах и противогазах выбегали из дымного облака, ведя огонь из «Валов». «Пленных не брать», — почему-то вспрыгнула в голове фраза. А в следующий миг он был уже внутри трубы.

Как могли, они перевязали раны. Митину досталось больше всего, особенно открытым участкам тела. Жаль, что капитан утащил аптечку с собой, теперь бы здорово пригодилась, а остатков тех медикаментов, что остались, не хватило на все раны. Пришлось перевязать лишь самые тяжелые.

— А ты нормально так, — постарался приободрить Тополь ученого, — я думал, ты тюха, а ты ничего оказался.

— Тюха, потому что «яйцеголовый»? — усмехнулся Митин, — Стереотипы все. Думаешь, сюда без подготовки посылают? Хотя про пестик-то свой я и не вспомнил…

— Пошататься тут с годик — лучшая подготовка будет.

Митин хотел ответить, но из-за леса донесся протяжный вой, потонувший в очередном громовом раскате. И показалось, что оттуда раздался человеческий крик.

— Слышал? — насторожился Митин.

— Кричал кто-то… Капитан на собак напоролся.

— Или тут еще кто-то ходит…

Когда раскат утих, крик повторился. Уже явственно. Несмотря на шум ливня, можно было не сомневаться: так страшно кричат только перед смертью. Затем — снова вой и захлебывающийся лай. Потом стихло, только шум воды снаружи да грохот из сверкающих туч. Ученый и сталкер в напряжении сидели у костра, и каждый понимал, что сейчас ничем не могут помочь несчастному, наверняка погибавшему в зубах «слепышей». Но ждали: вдруг вот-вот в проеме появится еще один человек, живой. Но ни лая, ни крика больше не повторилось.

Собрали трупы убитых собак и выбросили на улицу, кое-как затерли кровь, чтоб не привлекала новых мутантов. Окровавленные трупы, конечно, тоже могли спровоцировать атаку, но ливень снаружи основательно их обмыл.

— Надо поспать, — сказал Тополь, когда закончили работу, — завтра попробуем еще раз прорваться. Сначала ты выспись, я разбужу. А то совсем свалишься завтра.

Окровавленный Митин и правда был плох. От потери крови и голода ослабли оба, но ученому досталось больше. Через минуту Митин провалился в сон, Тополь же застыл у костра, не выпуская из рук «Винторез».

Пингвин изо всех сил перебирал ногами, но труба была достаточно узкой, бежать приходилось в скрюченном состоянии. Бес пыхтел сзади, постоянно матерясь. Пару раз споткнулись о какие-то обломки, но считать ссадины было недосуг. В любой момент трубу могли найти долговцы и для профилактики заслать отряд. За спиной ухали взрывы и трещали разнокалиберные выстрелы. И еще не известно, что ждет снаружи — вдруг обложили по-крупному.

Но на той стороне никого не оказалось. Паша вывалился из трубы и уткнулся носом во взрыхленную землю: здесь недавно прошли кабаны. Следом припыхтел и Бес.

— А что, кажись, утекли, — рассмеялся Пингвин.

Бес хмуро пробормотал что-то про то, что потом «братва скажет»…

— Не гони волну, братва уж давно в райской Зоне спины греет. Чуешь, какой там кипеж поднялся?

— Интересно только, как прочухали, что это мы долговцев свалили…

— Сто пудов слили, — Паша отер грязное лицо такой же грязной рукой. На пальцах мелькнули синие буквы — П А Ш А. — Потом крысу накажем. Если уже тамему кишки не выпустили, — он махнул в сторону уже стихающего боя.

— Ша, — Бес вдруг отпрыгнул от трубы и выставил вперед автомат.

Из нее выкатился человек в синей куртке.

— А вот и я! Что, слиться по-тихому решили, да? — человек оказался Севой Позитивом.

— А ты-то сам тут какими ветрами?

— Вот и я — вашими же ветрами.

— Хорош базарить, потом перетрем, — Паша сорвался с места, — мухой!

Все трое стремительно понеслись через кустарник вдоль болотца. Со стороны лагеря теперь слышались лишь одиночные выстрелы — то ли уцелевшие бандиты продолжали держать заведомо проигранную оборону, то ли это добивали раненых.

Они остановились лишь когда выстрелы сзади стали едва различимы. Каждый понимал, что спасся только благодаря тому, что удрал. Потому выяснять, кто кого бросил и насколько это не по понятиям, никто не спешил. Между ними сразу установилась негласная договоренность: про это — ни слова.

— Нужно за подмогой к Хану, — немного отдышавшись, предложил Позитив. — А потом в «Долг» наведаемся.

— С «Долгом» воевать Хану не резон, — сплюнул Бес, — из-за нас войну не откроют, скажут, что сами накосячили — сами и разгребайтесь. Но к Хану под крыло все равно ништяк пока забиться. Скажем, что налетели, сами не в понятках, что к чему, всех пацанов порешили, только мы и остались.

— До Хана еще дойти треба, — возразил Пингвин, — возьмем шкуры сталкерни голимой — и к нему двинем. А то в нашем прикиде как раз на патруль и нарвемся.

— У барыги затаримся, — предложил Бес.

— А бабла ты нам подкинешь? — усмехнулся Паша. — Не, тут тема другая нарисовалась. У куч всегда пара салаг пасется, арты нюхает. Вот и обуем.

— Тоже ништяк.

— Тогда шевели батонами, братва.

Когда-то здешняя свалка представляла собой довольно живописное место. Но после восемьдесят шестого сюда начали привозить радиоактивный мусор едва ли не со всего Чернобыля, а потом и со всего Иванковского района. В Россохе неподалеку образовалось целое кладбище зараженной техники, принимавшей участие в ликвидации последствий катастрофы, а на свалку — одну из многих в этих местах — продолжали прибывать грузовики с отходами и прочим «грязным» мусором. Поначалу делались более-менее добротные захоронения, которые, впрочем, даже из-под земли «фонили» немилосердно. Но после второй катастрофы — уже не стесняясь — сваливали всю дрянь прямо на землю. Раскапывать могильники никто не решался. Очень скоро здесь выросли гигантские кучи, приметные издалека. Само собой, радиационный фон вблизи самих куч в разы превышал норму, а уж на вершину можно было вскарабкаться, будучи, во-первых, склонным к суициду, во-вторых — имея приличную экипировку для глубоких рейдов.

Аномальная активность в этом районе частенько подскакивала, и велик был шанс разжиться каким-нибудь артефактом — пусть часто и недорогим, но все лучше, чем ничего. Пытать удачу на самих кучах никто не решался — экипировка не та. А серьезные сталкеры, имеющие подходящее снаряжение, на свалку редко заглядывали, предпочитая добывать более дорогостоящий хабар, нежели пару Медуз. Должно быть, оттого и возникали регулярно легенды, будто на вершинах этих «фонящих» рукотворных гор скрываются целые залежи артефактов. Пусть не самых дорогих, но зато в количестве несметном. Впрочем, опровергать подобные рассказы или сказочно обогатиться на таких вот залежах никто не торопился. Сталкеры по-прежнему регулярно наведывались в эти места, бродили близ куч, иногда отстреливаясь от слепых собак, кабанов или плотей. Более грозных мутантов в этих местах никто не видел. Неприятное соседство с бандитами в нескольких километрах порой несколько нарушало стройность картины мирного сталкерского существования, но в целом существовать было можно.

Теперь Пингвин вел свою группу как раз в те места.

Не знал он только одного. Карательный отряд «Долга», жестоко подавив сопротивление в лагере, выдвинулся в сторону свалки, полагая, что там могли осесть некоторые силы бандитов. Ни для кого не было секретом, что «братки» не гнушаются грабежа «честных сталкеров», поэтому вводная для отряда была проста: «Дойти, найти и уничтожить». Командир отряда — Степан Прапорщик — рассчитывал на внезапность. Вряд ли до бандитов, обретающихся на свалке, так скоро могла долететь весть о разгроме основного лагеря, потому был смысл идти проторенной дорогой, по которой «братки» обычно держали путь домой. Заодно и «наказать» кого-то из возвращавшихся. На самой же свалке «Долг» был редким гостем еще со времен территориальных стычек, после которых было решено оставить свалку в качестве временно нейтральной полосы и перекинуться на завоевание стратегически куда более важного Медприбора.