Чтение онлайн

И просыпалась скрытая гордость. Я уверенно шел по улице, безбоязненно встречаясь взглядами со встречными девчонками. Показалось даже, что некоторые смотрели на меня с интересом.

Когда входил в училище, прямо в вестибюле увидел — ее. Стояла с подругами, те как всегда, о чем-то весело галдели. Я нарочно прошел совсем рядом, чтобы меня заметили. Она заметила. И тут я оказался в легком смятении. По сценарию, теперь надо было выдать какую-нибудь смачную, оригинальную фразу. Но ничего, кроме банального «привет», из меня не выдавилось. Да и голос прозвучал глухо, сипло.

Она мельком оглянулась:

— Привет.

И опять со своими подругами.

Обескураженный, я пошел на второй этаж. Не такой встречи ожидал я. Ничего конкретного, но только не такого. Будто бы я обычный знакомый, как будто мы не стояли вчера под звенящим в осенней прохладе деревом.

А, может, и правда я для нее ничего не значу? Мы знакомы всего несколько дней. Кто я для нее? Обычный ухажер, коих она знавала уже не меньше десятка. А чем я могу зацепить ее, выделиться из этой массы? Я и целоваться не умею. Да и просто обнять — как это сделать?

Ноющая боль вновь поселилась в висках и не отпускала все первое занятие; пока учитель писал на доске формулы, диктовал доказательства, я смотрел на холодные тучи в землистом небе и сырую крышу корпуса напротив. Потом пошел снег. Мелкий, редкий. Он медленно покрывал крышу, быстро таял, но ложились новые снежинки, и скоро вся крыша была накрыта тонкой белой пеленой.

Вот и снег.

И небо как-то заметно посветлело, уже казалось не таким ледяным и тяжелым.

Я вернулся к записям на доске. Вектор альфа, вектор бета… Почему они идут в эти стороны? Зачем тут коллинеарность?.. Ничего не понял, придется дома опять до головной боли разбираться самому.

Ничего, у меня еще есть шанс. Если она меня не оттолкнула сразу, то есть надежда. А в самом деле: что такое для нее один вечер? Она меня и знает всего несколько дней — так почему же я должен стать для нее чем-то особенным и значимым? Будь мы вместе полгода — тогда о чем-то можно было говорить всерьез. А пока: что я за фрукт такой на ее пути повстречался, что хочу от нее и зачем приходил эти два вечера. Надо сначала попасть в «круг доверенных», а потом уж раскатывать губу на что-то большее. Нужно действовать по плану, по плану завоевывать. Она того стоит, она вообще — не такая обычная, чтоб к ней можно было просто так подвалить и…

Звонок. День только-только начался. Какой же впереди долгий день! Но будет сегодняшний вечер, и я снова пойду к ней, той самой дорогой, буду видеть те же огни фонарей, и те же ветви будут блестеть ледяными изгибами в свете окон. Будет так хорошо.

Этот день я прожил с ощущением ожидания. Иногда набрасывал в тетради силуэт дерева, под ним — девушка в плаще. И луна сверху. Такая большая, с глубокими распахнутыми глазами.

По пути домой специально сделал крюк к кинотеатру. «Горец-2» с Ламбертом. Это все, что из фантастики. На самом деле, сам давно мечтал посмотреть. Видел рекламу по телевизору, фильм должен быть хорошим. Молнии, Ламберт с мечом, рядом — Шон Коннери. Я и первую-то часть не смотрел. Впрочем, не важно.

Оставшееся время до дома обдумывал, как бы выпросить у мамы денег. Она с работы придет только в пять, оставшееся время надо провести за книгами. Зато потом весь вечер мой будет. Разогрел суп, прямо за обеденным столом проштудировал историю. Вроде бы, выучил. Решил, что перед уроком повторю еще. Потом суп, потом математика. Векторы эти…

Когда оторвал взгляд от учебника, начинало смеркаться. Половина пятого. Скоро мама придет. Зато с геометрией разобрался. Теперь бы за полчаса русский сделать, потом деньги просить, потом в шесть начну собираться.

Сладко защемило внутри. Скоро, скоро я ее опять увижу. Всего полтора часа — и наступит снова волшебное время.

За окном зажглись фонари, в их золотистом свете мелко роились снежинки. Небо заметно потемнело. Снег светлыми островками лежал во дворе. А предстояло еще сделать домашку по русскому, экономике и информатике.

Усилием воли оторвал себя от окна и усадил за стол. Всего-то одно упражнение выполнить — ерунда. Надо было включить свет, но не хотелось разрушать таинственную ауру золотисто-снежного вечера. Так все и написал в полутьме. Потом защелкал дверной замок. Мама пришла.

По недовольному сопению и по тому, каким раздраженным был звук бросаемой обуви в прихожей, понял: сегодня с просьбами лучше не соваться. Будут исторгнуты тонны нотаций, стенаний и упреков, а денег все равно не получу. И что за родители у меня такие! Один и вовсе уродом стал, другая из доброй, ласковой женщины превратилась в брюзгливую тощую старуху, которая с утра до вечера только и занята тем, что высматривает свои морщины в зеркале, выщипывает седые волосы и без конца сетует на жизнь, упрекает «этого козлину безрогого» за «искалеченные годы» и выдает уроки жизни, но все больше правилами избитыми, нудными до ломоты лобной.

А у других родители не только на кино, но и просто — каждый день — по нескольку тысяч выдают. И тратят они тысячи эти без отчетов и упреков. А тут ботинки зимние из кожзама купит — и обязательно выскажет:

— Вот мать-то тебе плохая. А мать тебе всех ближе, никто тебе не нужен, кроме матери. Никто о тебе не позаботится. Мать тебе все дала, мать тебе жизнь дала. А ты мать и не ценишь.

Будто я виноват, что не могу пока зарабатывать. И будто бы я просил себя появлять на этот свет, чтобы потом меня попрекали каждой необходимой покупкой. И отдал бы назад эти ботинки, не ударь ранние морозы.

Так что какое уж тут кино.

— Чего в темноте сидишь, глаза ломаешь, — она заглянула в комнату, — а матери потом с тобой по операциям да глазным врачам мыкайся.

И сама зажгла свет. За окном сразу почернело. С той стороны на меня смотрел чувак со слипшимися волосами. Опять голову не вымыл. Но сегодня уж не успею. Теперь завтра. До шести надо бы с остальными уроками разделаться. Экономика, информатика.

И как же медленно течет время. «Альтернативная стоимость». Читал, учил — а только-то двадцать минут прошло. Если просто посидеть еще немного и попялиться в стену, то будет убито еще две-три. Но это — только две-три минуты из оставшихся тридцати пяти.

А если начать собираться уже сейчас и выйти пораньше? Тогда и все случится раньше: и встреча, и то дерево, и ее плащ…

Нет, не стоит. Вдруг она ждет меня ко вчерашнему времени, а я припрусь раньше. Не успеет накраситься, привести себя в порядок и вообще… нет, не нужно ставить в неловкое положение человека. Тем более, что впереди информатика. Хоть ничего сложного и велик соблазн оставить на потом, по приходе домой, лучше все-таки собрать волю воедино — и сделать одну-единственную оставшуюся домашку. Заодно и время убьется.