Чтение онлайн

— «Пи***ц! Машенька как же ты тут выживала?» — Воет моя душа, кишки закручивает в морской узел.

Недолгую тишину разрывает пронзительный звонок. Он здесь такой же противный, как в советской школе. Дежурный открывает скрипучую дверь. Приводят пьяного дебошира. Он начинает обзывать сотрудников. Те нарушают закон — вместо того чтобы просто посадить алкаша в камеру, его долго бьют и матерят. Сначала дебошир орет, потом скулит, наконец, замолкает. Финиш. Его закидывают в «хату».

Еще один пронзительный звонок. Из коридора доносится моя фамилия. Вызывают на допрос. Пока конвоируют на третий этаж, успеваю посмотреть в окно. Какое развлечение — увидеть кусочек улицы. Ведут по длинному коридору с множеством закрытых дверей, за которыми то и дело слышны возгласы, моя камера пыток еще не готова принять, поэтому меня оставляют стоять перед кабинетом, из которого раздается мужской голос, явно принадлежащий оперативнику.

Эх, записать бы его и в Интернет выложить на сайт Президенту или премьеру. Следователь орет, как припадочный: «Говори, пидо**ка, куда твой сожитель ворованные кресла дел!» Судя по голосу, пожилая женщина оправдывается тем, что она не знает. Опер надрывается: «Сейчас закину тебя, мразь, в камеру к девочкам, они тебе твои костыли в зад засунут!»

Слушать это противно. Начинаю ходить по коридору. Несколько шагов до глухой стены, и обратно к двери, закрытой на замок. Дохожу до стены первый раз. Из крайнего кабинета раздаются звуки ударов, и пацанский голос визжит: «Хоть убейте, гады, ничего не скажу!» Дохожу до двери, слышу прежний мужской голос: «Ну, не одумалась, пидо**ка!» Иду к стене. Звуки ударов еще громче, паренек уже хрипит: «А-а-а, не бейте, все скажу…»

Наконец и меня дергают в кабинет. Там две знакомые мне личности, которые с ходу начинают хамить. Им мое признание нужно, чтоб повысить свое звание. Грозят, что будут копать усердно, но правды добьются. Спокойно поясняю, что как только они начнут беспредельничать, то я подключу все свои связи, чтоб духу их не осталось в органах.

Опять душа стонет, от мыслей, как тут обращались с моей девочкой. Готов броситься с кулаками, даже осознавая, что в этой комнате виновный только я. Знаю, как можно на невиновного повесить все грехи мира, и заставить взять вину на себя.

Отец с адвокатом приехали спустя час, за это время, меня успели допросить, но я старался больше молчать, впитывая всю картину обвинений, и планируя речь для опровдания себя.

Следак сообщил, что на месте пожара найдена моя именная золотая зажигалка, которой и совершен поджог. Эта новость шокировала меня на столько, что хочется показать запас нецензурной речи.

Усадили меня за столом напротив того самого Калинина, который проводил задержание.

— Помимо вашей личной вещи, пожарными обнаружен контейнер с реагентом. Продуктом сгорания этого вещества является пористый уголь, смешанный с золой, который продолжает тлеть с выделением серовато-коричневого дыма, а также образуется цианистый водород, который является весьма токсичным газом. Вдыхая его человек теряет сознание, не успевая выбраться из огненного плена. Что и произошло в доме Орловой. Пожарные выяснили, как произошло возгорание, с помощью какого вещества, пытались усыпить жителей дома. — Мужчина делает паузу, а я замер, во рту пересохло, ком застрял в глотке. Все происходящее мне кажется какой-то шуткой. Не дав мне времени придти в себя продолжил:

— Нами проведено расследование, и оказалось, что в вашей лаборатории как раз не хватает емкости с этим порошком. Исходя из полученных данных, подозреваем, что именно вы организовали данное преступление. — Спокойно, и надменно улыбаясь, говорит, а меня так и рвет высказать, что собственно я думаю по поводу сбора доказательств правоохранительными органами.

— Вы хотите сказать, я поджог? А потом вернулся и спас всех, даже кота. Вам не кажется это не логичным? — Так же кривлю улыбку в ответ, а возмущение нагревает тело, поднимая столбик на шкале к отметке максимум, на бред который услышал.

— Я не говорю, а привожу факты найденных нами улик. У вас есть мотивы. Свидетель утверждает, что ваши отношения с Орловой были очень натянутые.

— Можно поинтересоваться, кто же это такой доброжелатель по мою душу. — Взяв себя в руки, спокойно говорю. Показывать сейчас свои эмоции, дать лишний повод сомневаться в моей невиновности.

— Аненкова Светлана Николаевна, ваша личная помощница. Она утверждает, что не однократно, видела, и слышала ваши скандалы. Судя по тому, что вы ее уволили, есть подозрения на уничтожение или сокрытие имеющихся улик. — Вижу как светиться счастьем взгляд оперативника, понимаю его чувства, взять за задницу такую фигуру как я, для него послужит хорошим поводом продвижения по карьерной лестнице.

— Понятно, — улыбаясь, говорю в ответ, — а вы не удосужились проверить правдивость ее слов. Хочу написать встречное заявление о клевете. — Нахмурившись заявляю, делаю пяти секундную паузу продолжаю давить, как только что на меня наседал этот мужик:

— Вы поинтересовались ее алиби на вечер и ночь в день поджога. Как зажигалка попала в дом не знаю, точно могу сказать бросил курить пару лет назад, а хранилась она у меня в кабинете, и доступ к вещице был у моей помощницы беспрепятственный.

Теперь мне стало понятно откуда ноги растут.

Когда приехал отец с Петровичем, вопрос с моим освобождением решился очень быстро. Меня отпустили подписав обязательство — подписка о невыезде. А я так рассчитывал в ближайшее время умчатся к моей девочки.

Застыл у панорамного окна, смотрю в даль на город, погружающийся в вечернее зарево, это потрясающая картина, которой всегда восторгался, но вижу лишь лицо моей любимой шоколадки. Ее заплаканные глаза рвут на части все мое тело.

Прикрываю веки, и вспоминаю тот день, когда прощался в аэропорту, из-за угла наблюдая, как улетает с другом. Я так и не смог сказать ей правды про Джен, иначе она ни куда бы не уехала. Мансур и ее мама молодцы, убедили на поездку погостить. Не представляете, как был счастлив, что отец привез Марину. Рядом с родными людьми ей будет не так одиноко.

Из мыслей меня вырывает знакомый, до боли, голос, от которого начинает подкатывать желчь к горлу. Не слышал как она вошла, а повернувшись, не поверил своим глазам. Джен во всей своей, как всегда идеально искусственной красоте, стояла на пороге, и ехидно улыбалась.

— Ну привет, Любимый! — Глядя на меня, как самка богомола на самца, прошипела. — Не ждал? А я очень заждалась нашей встречи. Думаешь я позволю жить тебе счастливо со своей нищенкой, родить детей, и не бедствовать. Зря, зря! Ты заплатишь за все мои, и моего Джони страдания. — Она медленно подходит к моему столу, и я наблюдаю за ее рукой, которая медлденно, что-то достает из своей сумочки. Как в гангстерском кино показывается корпус маленького серебристого пистолета, и дуло уставилось на мою грудь в предвкушении вкусного ужина.

У меня большой опыт ведения переговоров, я мастер убеждений, ухода от ответов, внушения нужной мне правды, профессионал заключения сделок. Но здесь я был в полной растерянности, понимаю, что стоя перед человеком, который угрожает тебе расправой, надо быть откровенно честным, почему-то в такие моменты лживость чувствуется даже в запахах. Находясь на эмоциональном пределе, люди не ведают, что творят, в такие моменты надо вспоминать уроки психологии. Я был готов на все, чтобы убедить ее отдать мне оружие.