Чтение онлайн

Поторопись, велел себе я. Поторопись или останавливайся.

«Не останавливайся… Продолжай…»

Я старался не слушать его, старался заглушить врага, обретшего голос, вместо этого я сосредоточил все внимание на Джилл, покрепче обнял ее за талию и стал целовать в шею. Ее нежную-пренежную шейку…

– Тристен, – пробормотала Джилл с придыханием. Я легонько укусил ее и тихонько застонал от желания, и она слегка занервничала. – Тристен?

– Да, любимая, – прошептал я ей на ухо. – Да… «Да, да…»

Да…Еще секунду, и я больше к ней не притронусь.

– Джилл…

Я не хотел действовать резко или поспешно, но времени оставалось все меньше, и я впился в ее губы, зарылся пальцами в ее волосы.

«Возьми ее, Тристен… А я закончу начатое тобой дело…»

Нет… Нет…

От напряженной борьбы у меня заболела голова, как будто ее сжали тисками, и я почувствовал, что начинаю проигрывать. Но я не мог остановить этот поцелуй. Это был мой последний шанс… Я обнял ее покрепче, сделал шаг вперед и прижал ее к столу, так что у нее не осталось пути к отступлению…

«Все идет, как надо. Ей тоже хочется. Если начнет возражать, не слушай. Она тебя хочет…»

– Тристен, – тихонько вскрикнула Джилл. Я прижимал ее к столу, и движения ее рук уже не были такими неуверенными. Нет, она уже прижимала ладони к моей груди, со всех сил отталкивая меня. Отталкивая нас.

«Не обращай на нее внимания. Не выпускай ее. Клади ее на стол…»

– Тристен, нет! – крикнула Джилл уже громче. И настойчивее, словно знала, что я уже где-то далеко и докричаться до меня будет непросто. – ОСТАНОВИСЬ! ПОЖАЛУЙСТА!

Власть надо мной уже перешла в лапы чудовищу, и я еле слышал Джилл. Перед глазами все потемнело, но все же ее мольба, ее голос – любимый мною голос – достиг меня.

– Тристен, остановись, – скулила Джилл, она уже чуть не плакала. – Прошу… перестань…

Как во сне. Ее голос звучал точно как во сне.

Не говоря ни слова, я отдернул руки, отпустив старавшуюся вырваться из моих объятий девушку, сделал шаг назад и прижал тыльную сторону ладони к губам, влажным от слюны, моей и Джилл. Мы оба тяжело дышали. Ее хрупкие плечи просто ходуном ходили, а красивые каре-зеленые глаза были широко распахнуты от ужаса.

При виде ее испуга у меня все в животе сжалось.

Нет. Я этого не хотел. Никогда. Я не хотел ее напугать. Или сделать ей больно.

– Джилл, прости, – прошептал я. – Пожалуйста.

Я чуть было не дал ей погибнуть. Я так хотел быть с ней, что чуть не стал соучастником…

Джилл, бледная, смотрела прямо на меня, подняв руки, словно готовясь отогнать меня, если я попытаюсь к ней приблизиться.

– Господи! – Я закрыл лицо руками, боясь, что сломаюсь. Невозможно было вынести ее взгляд. – Господи, нет!

Мы стояли молча – только что мы были близки, а теперь стали так далеки. Джилл и не пыталась до меня дотронуться, а я не оправдывался и не объяснялся, хотя мне не терпелось сказать ей, что я вовсе не такой. Я бы не… Особенно с ней…

И в то же время я чуть было не…

– Тристен? – тихонько позвала она, я услышал знакомый легкий стук ее туфель без каблуков, она нерешительно положила руку мне на плечо, и тут я действительно чуть не сломался.

Она была лучше меня. Смелее. Ей бы следовало бежать отсюда и погромче звать на помощь. А она вместо этого дотронуласьдо меня.

Я провел трясущимися пальцами по волосам, сделал шаг от нее и повернулся к ней спиной. Я был недостоин ее заботы и не мог смотреть ей в лицо.

– Джилл, уходи. Пожалуйста. Иди.

Она меня не послушалась. Она опять подошла ко мне и погладила меня по плечу:

– Тристен… это было… – Джилл не смогла закончить вопрос. Но я ее понял.

Это было чудовище? Или ты?

– Не имеет значения, – ответил я. – Теперь это не важно, Джилл.

Я расправил плечи и подошел к рабочему столу, не давая ей возможности возразить – если она вообще собиралась это делать. Я поднес колбу со зловонной жидкостью к губам и без колебаний выпил сколько смог, поглощая мерзкое варево огромными, жадными глотками, не думая о дозировке, не думая о том, какой вред стрихнин нанесет моему организму, потому что в тот момент я уже не надеялся на исцеление, я жаждал лишь мучений. Я видел взгляд Джилл – она была уверена, что я ее предал, и боялась меня, – необходимо прикончить и чудовище, и себя.

Это наименьшее наказание за то, что я чуть было не сделал.

Есть во мне зверь или нет – я же сам принимал в этом участие.

Ему необходимо исцелиться.

Вот что я говорила себе, когда Тристен поднес к губам раствор.

Когда мы целовались, я чувствовала, что чудовище захватило над ним власть. Тристен ускользал от меня, становясь кем-то другим, чем-то другим, уже совершенно не человеком. Парень, чьи губы коснулись моих, и животное, пытавшееся прижать меня к парте, были двумя совершенно разными существами. Я чувствовала это: они по-разному дотрагивались до меня, говорили и выглядели, даже их запах был разным. И кожа у него стала жестче, а у теплых карих глаз появился серый металлический отблеск.

В целом перемена была еле уловима. Если бы он не стоял так близко, не прижимался бы ко мне, не дышал бы на меня, я бы, возможно, и не могла с уверенностью сказать, что я что-то такое заметила. Но я заметила. В нем жило настоящее чудовище. И я с ним встретилась.

Оно было бесчеловечно, и его надо было остановить.

Если его убить, Тристен стал бы моим… настоящий Тристен. И мы смогли бы целоваться без страха.

Оглядываясь назад, я думаю, что именно поэтому я так долго ждала, прежде чем попросила его остановиться и больше не пить. Это был по-настоящему эгоистичный поступок.

Мне так хотелось, чтобы был рядом Тристен, что ради этого я рисковала им самим.

Эгоистка, эгоистка, эгоистка…

Меня настолько охватила надежда на чудесное исцеление Тристена, что поначалу я даже не задумалась о том, что о дозировке он ни разу ничего не говорил. Только когда он выпил примерно половину содержимого колбы – а глотал он так поспешно, что текло через край, по губам и по горлу, – и согнулся пополам, схватившись за живот, я поняла, что он вовсе и не хочет излечиться. Он пытался покончить с собой прямо у меня на глазах… а я позволила ему сделать это.

– Тристен, нет! – наконец закричала я, подбегая к нему.

Но было слишком поздно.

– Нет, Тристен! – выла я, сев рядом с ним на колени и вцепившись в его трясущиеся плечи. – Ты выпил слишком много! – Я принялась трясти его. – Что там было? Что?

Тристен не ответил. Может, не мог. Он корчился на жестком полу, схватившись руками за живот, он стонал и рычал, как будто бы он боролся не только с болью, но и с жившим в нем зверем.