Чтение онлайн

– Всегда надо быть готовой. – Она распрямила спину и грустно посмотрела на меня. – Мне действительно очень жаль, что придется пропустить твою презентацию. Ты правда не против, что я на все выходные уезжаю?

Я проглотила комок набухших от молока хлопьев:

– Ты, главное, отдохни как следует, хорошо?

Мама подошла ко мне с вытянутыми руками:

– Спасибо, Джилл. – И она обняла меня, из-за чего я чуть не разлила свой завтрак. Я заметила, что мама уже не была такой тощей, что она немного поправилась. – Удачи тебе. Я позвоню вечером, и все расскажешь.

– Конечно. – Я отстранилась. – Мне надо подготовиться к школе. У меня сегодня еще и экзамен по химии.

Мама снова улыбнулась и вернулась к чемодану:

– Я уверена, что ты со всем справишься.

– Спасибо.

Разворачиваясь, я увидела, что мама положила в чемодан и черное платье, и мне показалось, что она, наверное, слишком многого ожидает от этих выходных. Но все же моя печаль граничила с отупением, и я думала не столько о маме, сколько о себе, о своем плане мести.

– Джилл, а что было после вечеринки? – прошептала Бекка.

– Ничего, – ответила я, побледнев. Я все же пошла туда…

Она понимающе улыбнулась:

– Я же говорила, что она пойдет тебе на пользу. О Тристене ты и думать перестала?

– Наверное, да, – согласилась я.

Что я сделала – точнее, что сделало вырвавшееся благодаря мне на свободу нечто, – чтобы забыть Тристена? Был ли тут замешан другой парень? Хотя это не имело значения, напомнила себе я. Эта ночь закончилась, наши отношения с Тристеном тоже. А все остальное было не важно.

– У вас сорок минут на выполнение задания, – сказал мистер Мессершмидт и начал раздавать нам экзаменационные листки. Он вручил целую стопку Дарси.

Она повернулась ко мне, чтобы передать остальное. Вместе с ней развернулся и Тодд – он посмотрел на меня как-то странно, почти испуганно. Я и знать не хотела, что все это значит.

– Удачи тебе на конкурсе, – сказала она, передавая мне бланки.

– Спасибо. – Оставив один экземпляр у себя, я передала остальное Бекке и сразу же взялась за дело.

Дойдя до третьего вопроса, я убрала волосы за ухо, хотя была абсолютно спокойна. Я задержала руку у головы, пока Бекка не поняла, что ей видно все, что я написала. Я заметила ее вопросительный взгляд и легонько кивнула.

Она начала списывать, поспешно заглядывая в мой листок и усердно строча. Так пошло и дальше: я быстро отвечала на вопросы, потом поправляла волосы, и Бекка наверстывала.

Правда, все, что я писала, было неправильно.

К сожалению, мы обе провалим экзамен, что для выпускного класса почти недопустимо. Может быть, даже вместе останемся на второй год.

В глубине души мне хотелось обернуться и посмотреть, заметил ли Тристен, что я даю Бекке списывать. Мне было интересно, что он подумает, если увидит. Но проверять я не стала, потому что мне казалось, что он на меня вообще больше не смотрит, а его равнодушие для меня было бы страшнее, чем недовольство.

– Ваше время вышло, – объявил мистер Мессершмидт.

Мы сдали работы. На выходе из класса я улыбнулась Бекке и сказала:

– Надеюсь, мне удалось отплатить тебе за все.

Мы в расчете.

– Готовы? – спросил мистер Мессершмидт, положив руку на открытый багажник.

Я дважды проверила, взяли ли мы все необходимое. Сконструированный мной стенд, ящик с записями, реактивы, которые понадобятся для презентации, и несколько крыс, продемонстрировавших реакцию на напитки, приготовленные по разным формулам.

– Как ты думаешь, они нормально перенесут дорогу? – спросила я Тристена.

– Ехать меньше часа, – сказал он, пожав плечами. – Уверен, что все будет хорошо.

– Может, взять их на переднее сиденье?

– Это же крысы, какая разница, удобно им или нет.

Но я видела, как он их гладил и переживал за них… Ему что, всебезразлично стало?

– Джилл, садись уже в машину, – сказал Тристен и, опередив учителя, закрыл багажник. – Прошу тебя.

И я подумала, что он меня, наверное, тоже ненавидит. Или после того, как я об этом сказала, ему стало все равно. Может, он начал относиться ко мне, как к крысе. Решил, что не надо обо мне беспокоиться и учитывать мои интересы.

Я забралась на заднее сиденье, а Тристен с мистером Мессершмидтом сели вперед, и мы направились в Филадельфийский университет естественных наук.

Я смотрела в окно на обгоняющие нас машины. Одну руку я держала в кармане своего лучшего шерстяного пальто, в котором была и на папиных похоронах, поглаживая пальцами пузырек с остатками раствора.

Когда мы добрались до места, в аудитории, спонсированной компанией «Астра-Зенека», было уже полно народу, я оглянулась и, увидев такое количество учеников, учителей и родителей, натащивших с собой пластиковых коробок с материалами для презентаций, ужасно разволновалась.

Мне предстояло подняться на сцену и предстать перед аудиторией, где собрались лучшие ученики страны, в том числе и Дарси Грей, которая непременно посмеется, когда я, как обычно, начну свое выступление дрожащим голосом.

– Давай, Джилл, – сказал Тристен, кивком приглашая меня за собой. Он взял в руки контейнер с крысами. – Идем.

– Я… я… – Я оробела.

– Джилл, вы выступаете вторыми, – напомнил мистер Мессершмидт. – Так что вам, наверное, уже пора идти готовиться.

Я посмотрела на Тристена, мне так хотелось поделиться с ним своим страхом. Прижаться к нему и позаимствовать у него решительности. Но его взгляд совершенно ни о чем мне не говорил, ему не казалось нужным меня подбодрить.

– Иди, – сказала я, – а я сбегаю в туалет.

– Хорошо, – согласился Тристен. – Как скажешь.

И они с мистером Мессершмидтом направились к сцене, проталкиваясь сквозь толпу. Тристен был выше большинства учителей, поэтому следить за ним было нетрудно. И даже совершенно незнакомые люди, похоже, расступались перед Тристеном Хайдом, хотя его раны уже не казались такими страшными. Я думаю, это происходило не потому, что они подсознательно улавливали в нем какую-то угрозу, а потому, что нутром чуяли, что в нем есть что-то особенное.