Чтение онлайн

— В норме, — ответил Юрка, вытирая вспотевшие руки о рубашку. Потом спросил: —У него еще спина такая… сутулая, почти с горбом? Да?

— Ну вроде того.

— Ясно.

— Что ясно? — не понял Павел и вдруг осекся. Альген, непонятный, странный Альген у телефонных автоматов, клянчивший у прохожих карточку…

— Да, все он может, а карточку купить не может, — услышал Юркино бормотание. — У него там, под пальто, может, крылья, как думаешь? Уж больно горб странный… Ладно, ладно… Я поначалу тоже подумал, что он шизик. А потом, дома, напился и позвонил. Прикола ради. Это было с месяц назад.

— И?

— И! — усмехнулся Юрка. — И — вот. — Помолчал и тихо повторил то, что Павел сегодня уже слышал, там, у телефонных автоматов — Только одно желание, и нет проблем.

— Значит? — еле выговорил Павел.

— Значит, — вздохув, подтвердил Юрка. — Как и было обещано: нет проблем.

— А Еленка знает?

— Конечно, а как же!

— А! — теперь вздохнул Павел. — Своей бы я не рассказал…

Помолчали. Потом Павел сказал:

— Мне пора, Юра. Отдам, когда смогу. Постараюсь побыстрее.

— А! — отмахнулся Лутовинов. — С ума не сходи. Я за них не вкалывал. Теперь это для меня не важно.

— Я все равно отдам.

— Как знаешь.

На том и расстались.

Он шел домой. Мысли путались. Значит, все правда. Юрка это доказал. Любая сумма в любой момент в любой валюте — кажется, ясно. Но разве такое может быть?..

У сияющих, словно вход в рай, дверей ресторана «Золотой лотос» толпились иномарки. Сколько их развелось в Москве в последние годы! Еще вчера все были равны (некоторые, правда, равнее), и вдруг повырастали, как грибы, фирмы и фирмочки, откуда-то взялись их стремительно богатеющие хозяева на «мерседесах» и других иномарках, замелькали непонятные слова. И кругом — деньги, деньги. Неужели все эти люди в один прекрасный день выручили у телефона-автомата сиротливого паренька со странным именем?

Павел закурил и глянул на свои окна. Захотелось пива. И пока не подниматься туда, в квартиру, кипящую приготовлениями к свадьбе. Там не до него. Ах да, шампанского еще надо купить и хлеба — черного и белого…

Внезапно вспомнилось: далекое детство, ромашковый луг, божья коровка, ползущая по руке, песенка-считалочка: «Божья коровка, улети на небо, принеси мне хлеба, черного и белого, только не горелого». Да, вот такое простое желание — хлеба! Простое как детство. Да, всего лишь хлеба, а не денег…

Ну ладно, а что теперь делать-то? Рассказать обо всем жене? Нет, нельзя. Позвонить прямо сейчас этому Альгену? Надо подумать. Хотя что тут думать! Одно-единственное желание? Естественно, деньги. Их всегда не хватает, всегда они нужны до зарезу!

Так, но… Деньги хороши для таких, как Юрка. Он ведь счастлив. Еленка — молодая, красивая, любит его, воркует нежно, по щеке гладит. Им вдвоем интересно и легко. А теперь, с деньгами, и вовсе нет проблем.

«А я? — И Павел невесело усмехнулся. — Мне-то они что дадут? Радость? Полноту жизни? Ну, на месяц, два, три — вполне возможно. А потом я сойду с ума».

Хмурясь, он зашел в супермаркет и остановился у богатого прилавка винного отдела. Хорошенькая продавщица улыбнулась и спросила: «Что желаете?» Да, вот если бы влюбиться до чертиков, подумал Павел, глядя на нее, влюбиться, чтобы душа пела, чтобы просыпаться с улыбкой, чтобы свою любимую на руках носить!.. Но тогда не нужен никакой Альген. Душу надо иметь, здоровую, живую, молодую. И все получится без волшебства.

Ведь была же когда-то любовь, была когда-то девочка, и все получалось светло. Где она сейчас? Увели. А кто в этом виноват? Ясно, что вовсе не соперник. Ведь она сама предупреждала: меня уведут, Пашка, смотри. А он все ждал чего-то, цеплялся за миражи. И ее действительно увели. Семь лет прошло, она счастлива и любима, все у нее хорошо.

Может, пожелать, чтобы она вернулась? И на миг просветлел: конечно! Вот что надо попросить! Она вернется, и все будет прекрасно. Да, но… Она же любит этого… своего мужа, по любви к нему и ушла, мужчину в нем увидела, а не тряпку. Идеал свой. Поэтому будь хоть сейчас мужиком, Павел, если тогда не смог, не трогай ее, насильно мил не будешь…

Он вздохнул, укладывая холодные бутылки в сумку, и пошел к выходу из супермаркета.

Метель усилилась, задул ледяной ветер. Многоэтажный дом мерцал огоньками, как новогодняя елка. Оставалось купить хлеба, и все — домой.

Может, счастья для детей пожелать, думал он, направляясь к своему подъезду? Пусть хоть у них все будет хорошо. Пусть дочь не превратится в такую же, как ее мать, а сын перестанет пить. Пусть живут долго.

Да, но… сколько же можно жить ради детей? Взрослые лбы, дочь вон с животом ходит, у сына двое гавриков, лысеть уже начал… Нет, просить надо для себя. Только для себя. Иначе, что же, так и помереть без подарка в жизни?..

??

Жена резала картошку для салата «оливье», глядя одним глазом в телевизор. Дочь снова жевала, накручивая волосы на бигуди. Воняло жареным луком.

Павел затолкал бутылки в холодильник и со вздохом облачился в фартук. Завтра тут соберутся гости, аж двадцать человек, гудеть будут до ночи, а месяца через четыре родится внук, и с ним надо будет гулять. Круглые сутки слушать его вопли, потому что молодые планируют жить здесь. Снова, как в молодости, ходить, задевая головой развешанные пеленки. Снова плохо спать.

Может быть, попросить квартиру?

— Давай, чисти яйца, — буркнула жена, пододвигая к нему миску.

Павел уселся за стол и вдруг подумал: а что, если пожелать, чтобы эта проклятая баба, эта смертельно надоевшая дура, у которой души не больше, чем у тряпичной куклы для заварочного чайника, чтобы она прямо сейчас, сию же минуту, наконец исчезла куда-нибудь и больше никогда не появлялась в его жизни?

Он даже заулыбался от этой мысли. Взять и позвонить Альгену. Вот прямо сейчас. Она даже не успеет понять, в чем дело: исчезнет, и все.

Да, но… неужели для такой простой вещи, как избавление от постаревшей жены-дуры, обязательно нужен волшебник?

Нет, несерьезно. Потому что при чем тут Альген? Ведь нет ничего проще: развестись, разменять квартиру, заработать деньги, а там, глядишь, еще и появится кто-то, с кем не в тягость будет просыпаться.

А если снова стать молодым?

А может быть, все-таки деньги? С ними жить гораздо легче…

??

На следующий день была свадьба, и он хорошо надрался на пару с женихом, тщедушным мальчишкой в круглых очечках, которого ему было жалко куда больше, чем собственного сына. В самый разгар веселья они остались одни на кухне и закурили, тупо глядя друг на друга.

— Слушай, — начал Павел, стараясь говорить внятно, — а если бы тебе предложили… ну, сказали, что сбудется твое самое заветное желание, что бы ты пожелал?