Чтение онлайн

За сетчатыми воротцами стоял незнакомый человек. Он был высок, худощав и длиннонос, волосы черные, на висках с проседью. Одет в приличный костюм, но башмаки не в тон, а галстук вообще ниже всякой критики. Более всего незнакомец походил на танцора, вышедшего на пенсию, достаточно еще бодрого, чтобы, оставшись не у дел, искать выход своей энергии. «По пожарной части, — подумал Гудков. — Сейчас врежет за слив бензина».

— Гудков Павел Афанасьевич? — осведомился незнакомец, пристально глядя на канистру.

— Канистра, пардон, пустая, — соврал Гудков.

— А если и полная, — воскликнул длинноносый, — что за беда!

«Не пожарный, — подумал Павел Афанасьевич. — Значит, страховой агент».

— Машина застрахована.

— Вот и славно, — сказал незнакомец. — Незастрахованные не обслуживаем. Позвольте войти?

И, не дожидаясь разрешения, он вошел внутрь, положил подержанный портфель на багажник, что заставило Гудкова поморщиться, извлек из портфеля скоросшиватель, из него — тощую пачечку бумаг под скрепкой и, сверяясь с бумажками, принялся задавать вопросы, на которые сам и отвечал с комментариями:

— ВАЗ-2103, приличная модель, хотя и не новинка, но старая любовь не ржавеет, не так ли, цвет «рубин», смотрится хорошо и немаркий, мыть удобно, капот подымите, сверим номер двигателя, спасибо, совпадает, государственный номерной знак 76–54, очень удобно, цифры по убывающей, легко запомнить, тормозная система в порядке, проверять не будем, бензинчик, конечно, не ахти какой, так сказать, в нарушение инструкций завода-изготовителя, но это, между нами, не мое дело.

Договорив фразу, длинноносый выхватил из кармана красный карандаш, поставил им жирный плюс против фамилии Гудкова и сказал удовлетворенно:

— Так что, Павел Афанасьевич, будем заключать договор?

Все время, пока незнакомец изучал автомобиль, Гудков вырабатывал позицию. Он не знал, как держаться дальше — строго или заигрывающе. Но теперь, услыхав слово «договор», за которым неизбежно крылись канцелярские хлопоты, обязанности сторон, а может быть, и выплаты, Гудков вспылил:

— Какой еще договор? До свиданья, гражданин.

Теперь уже взвился незнакомец.

— Ну, Павел Афанасьевич, так дела не делают. Вы у меня не один, другие клиенты ждут, может быть, нервничают, а я трачу время впустую. Давайте письменный отказ от вызова, мне отчитываться нужно.

— Какой еще вызов? — закричал Гудков, наступая на гостя. — Не вызывал я вас, будьте здоровы, адье.

— Вы по-французски на меня не кричите, — строго ответил незнакомец. — У нас все протоколируется. Насчет бензина изволили интересоваться? Вот, записано: распивая с соседом по гаражу бутылку портвейна «Кавказ»…

— «Иверия», — уточнил Гудков.

— Виноват, вечно путаю. Впрочем, Иверия тоже где-то на Кавказе, если, конечно, верить Страбону. Лично я ему верю, а вы? Я не настаиваю на немедленном ответе, это вопрос серьезный, он требует размышления… Что вы на меня так смотрите, дорогой Павел Афанасьевич?

— Вы упомянули бензин. Хватит об Иверии.

— Ценю прямоту и умение держать тему, — при этих словах незнакомец слегка поклонился. — Сам всегда отвлекаюсь, за что и наказан судьбою, бит не раз.

— Вот и не отвлекайтесь, — сказал Гудков. — О каком бензине речь?

— Вы каким заправляетесь — А-76? Значит, и речь о нем.

Разговор становился все более интересным.

— С этого бы и начали, гражданин. У вас живой или талонами? Сколько можно брать? Если по случаю, мне неинтересно. Кстати, почем у вас?

— О память человеческая! — Гражданин простер руки ввысь. — Вы же сами сказали, что хотите бесплатно, — добавил он обычным тоном и опустил руки. — Ну, если говорить строго, то бесплатно не бывает. Однако взамен вы предлагали душу, я уже и в проект договора внес.

Тут Павел Афанасьевич отчетливо вспомнил свое не продуманное до конца заявление и подивился, как оно могло стать достоянием постороннего. Не исключено, что этот тип просто проходил мимо и подслушал. Шляется по гаражу, ищет простачков.

— Вы случайно не Мефистофелем будете? — съязвил Гудков.

И тут незнакомец в первый раз смутился.

— Куда мне… Я внештатно, на договорах. Гарантированный минимум плюс процент с реализации. Это практикуется, не я первый, не я последний. Что и говорить, хотелось бы больше уверенности в завтрашнем дне, но, увы, штаты укомплектованы. Мотаюсь как мальчишка.

Павел Афанасьевич не пожалел его.

— Позвольте ознакомиться с договором, — сказал он строго и напялил очки.

Длинноносый опять раскрыл портфель, порылся в бумагах и вытащил пухлую книжечку с отрывными листками, из которой он отодрал привычным жестом два верхних и проложил их синей копиркой. Павел Афанасьевич взял листки, подошел к лампочке и прочел типографский текст, не очень ровно оттиснутый на скверной бумаге: мы, нижеподписавшиеся… именуемые в дальнейшем… марка автомобиля… зарегистрирован в ГАИ… района… подпись и дата… Все графы были уже заполнены остроугольными, словно готическими буквами.

Тут бы Гудкову возмутиться, сказать незнакомцу все, что он думает о розыгрышах, и выбросить дурацкие листки. А бесплатный бензин? Переводя взгляд с незнакомца на бумаги и обратно, Павел Афанасьевич сказал, запинаясь:

— Значит вы… по поручению… этого… диавола?

Так и произнес по-старинному, откуда только взялось. Глупость какая-то.

— Я уже объяснял вам, Павел Афанасьевич. К чему терминологические споры? — Незнакомец обрел привычную уверенность. — Подписываете или нет? Право слово, другие ждут.

— Я в общем не против, гражданин, — все еще робко проговорил Гудков. — Как к вам все-таки обращаться?

— Что за формальности, милейший клиент! Тут у нас полная свобода выбора. Зовите меня… скажем… Иннокентий Генрихович. Да, Иннокентий Генрихович. По-моему, хорошо. Вас устраивает?

— Хорошо, Иннокентий Генрихович, — согласился Гудкоа. — А как будем рассчитываться?

— О чем вы это — неужто о душе? Пустяки, пустяки совершенные, и не беспокойтесь. Мы души забираем по мере освобождения.

И, увидев недоумение на лице Гудкова, пояснил снисходительно:

— Такова сложившаяся практика. Нормативных актов на этот случай нет. По мере освобождения от бренной оболочки.

Гудков понял и поежился.

— Меня, признаться, больше волнует другое, — продолжал Иннокентий Генрихович. — Каким образом вы намерены пополнять запасы горючего?

Гудков оценил такт собеседника и тоже перешел на деловой тон.

— Нельзя ли заправляться на колонке у набережной? У меня там знакомая, совершенно верный человек.