Чтение онлайн

– Чё ещё-то надо? Ну, сдала часы в починку. Или прокуроры теперь и за это садят?

– Часы ваши?

– Вам-то какая разница?

– Повторяю вопрос: часы ваши?

– Часы, часы… Допустим, Аркадия часы. И чо?!

– Я изымаю документ, – во всеуслышание объявил Подлужный.

Едва Алексей, Юлия и Александра разместились в «Волге», Подлужный напористо распорядился в адрес водителя: «Толя! Гони на всех парах в дом быта «Алмаз».

Секундная стрелка недавно отремонтированных часов «Командирские», только-только «отправилась в дальний путь», а «реактивный» Подлужный уже произвёл их выемку у часовых дел мастера. А ещё через четверть часа они очутились на столе у Двигубского.

– Оля-ля! – торжествующе провозгласил следователь, врываясь к опешившему шефу. – Яков Иосифович! Пред вами дембельский аккорд – теперь уж на сто процентов бывшего – сержанта милиции Волового. Огласите-ка, пожалуйста, гравировочку на обороте.

– Гравировочку… На обороте…, – растерянно помял пальцами мясистый кончик носа тот, свободной рукой переворачивая вещественное доказательство. И вслух прочитал надпись на крышке часов: «Дембель 1975 – 1977».

8

Всё-таки прокурорских работников к отчаянным бестиям не отнесёшь. Если и не трусоваты они, то уж перестраховщики – однозначно. Ничего не попишешь: работа такая.

Вот и Алексей, отправляясь на нелегальное свидание, не обзавёлся традиционным подношением для дамы в виде роскошного букета орхидей «Пурпурная луна» (чересчур заметные; выдают) и шикарного французского шампанского Veuve Clicquot Ponsardin82 (где ж его сыщешь-то в СССР?). Помимо этого Подлужный логично рассудил, что гарантиями взаимности со стороны мадемуазель Соболевой он не располагает. А ведь крайне неловко было бы оказаться в позиции отвергнутого бонвивана.

Зато конспиративно притаившаяся у него в «дипломате» коробка дорогих шоколадных конфет «Силь ву пле»83 – было самое то. Если что, чаепитие окажется приемлемым для любого случая. В общем, следует отметить, что страсть страстью, но головы следователь не терял, как и любой mas ordinarius 84.

Соболева встретила Подлужного в длиннополом платье, выдержанном в кремовых тонах (видимо, данному колеру она отдавала предпочтение). Строгость одеяния была обманчивой. Она дезориентировала и вводила в замешательство кавалера относительно стиля дальнейшего поведения, приемлемости тех или иных манер и уместности перехода к романтическому церемониалу. Неопределённость возникала по той причине, что внешняя неприступность наряда сочеталась с тем, что длинный и смелый нижний разрез на платье заканчивался гора-а-а-здо выше общепринятого предела. Да и кисейность ткани провоцировала мужчину на импульсивные поступки.

Алексей по-офицерски энергично слегка склонил голову и попытался вручить девушке коробку с конфетами, сопроводив свои действия тривиальной фразой: «За продолжение знакомства». Однако Оксана не приняла подарок запросто. Отступив назад, она капризно выпятила нижнюю губку и напевно произнесла: «А комплимееенты?»

Реакция кавалера на замечание была безотлагательной. Подлужный, преклонив колено, вскинул голову, параллельно протягивая презент хозяйке, и тут… И тут его взгляд ненароком скользнул за чуточку распахнувшиеся полы одеяния кокетки, приоткрывших дивные виды…

О, неизбалованные советские мужчины! Сколь ничтожно мало требовалось, чтобы вы, по одному лишь деспотически-произвольному мановению пальчика дамы и в зависимости от её «взбрыка», преображались то в чопорных «сундуков», то в холодных истуканов, то в истинных джентльменов, а то и в законченных денди и волокит.

В те годы ажиотажным спросом у телезрителей пользовался «убойный» музыкальный видеоклип, где звезда эстрады София Ротару исполняла песню «Машина «Ретро»: о детстве, убегающем от неё за горизонт. При этом певица восседала за архаичной швейной машинкой, символизировавшей допотопный драндулет, и хорошенькой ножкой нажимала на педаль ремённого привода.

Квинтэссенция всесоюзного мужского возбуждения заключалась в том, что оператор неоднократно брал крупным планом икры Ротару. И это значило так много! И пусть в автора безнаказанно бросит камень тот из застойных времён, кто посмеет заявить: «И всего-то?! В чём же интрига?»

В Советском Союзе много чего не доставало. Однако избыточная неискоренимая мужская вера в то, что советская Фемина – трансцендентное создание, способное ниспослать запороговое наслаждение – была! Но идеализация, почитание и преклонение перед Женщиной – были! Равно как и восторженные, фантастические, иррациональные, непостижимые верования в… Стоп, почему же непостижимые? Истинно мужские. Да и было во что, вернее – в кого верить! В советскую женщину!

…Итак, наш герой несколько смутился. Между тем Соболева, не меняя своей позы, свысока взирала на него смеющимися бархатисто-карими глазами. Впрочем, и растерянность Алексея длилась не более секунды.

– Силь ву пле, – слегка охрипшим голосом проговорил он, вручая сладости. – Иначе говоря: если вам нравится. Тогда – продолжение следует. Тогда вы позволите насладиться взглядом ваших шоколадных глаз, вашей смугло-шоколадной кожей, шоколадным ароматом вашего дивного тела. Вам – идеальному воплощению мужской мечты!

– Шарман! – искренне одобрила Соболева, принимая дар и милостиво протягивая для поцелуя руку, а спустя мгновение – щёчку.

Большего Оксана не позволила, уклонившись от напрашивающихся ласк. Она проводила Подлужного в гостиную, где усадила его на диван, конфеты положила на журнальный столик, а сама удалилась на кухню, чтобы заварить чай. В её отсутствие Алексей по профессиональной привычке окинул цепким взглядом небольшую уютную однокомнатную квартирку и даже скрытно глянул в окно.

– Не скучаем? – появилась хозяйка, поставив на столике салатник с ягодами и раскладывая десертные тарелки с ложками. – Меня сегодня угостили лесной клубникой. Чувствуете, какой аромат? В самый раз созрела.

– Как тот колосок? – задал вопрос с подвохом Подлужный.

– Какой колосок? – не поняла его Соболева.

– Да-а-а один непутёвый муж забыл об исполнении супружеского долга. Жена в постели недоумённо трогает его за плечо: «Паш, а как же внимание?» Тот сквозь дрёму бормочет: «Да у меня «колосок» ещё не созрел». Следующей ночью «колосок» опять не созрел. Лишь на третьи сутки Паша сам соизволил потревожить супругу. «Ну чего тебе?!» – раздражённо дёргает плечом та. «Так «колосок» же созрел!» – радостно извещает её муж. «Ну, вот ещё, буду я из-за одного колоска целый комбайн заводить!»

Двусмысленная история слушательницей была благосклонно принята. Алексей с прошлой встречи подметил, что танцовщица отнюдь не чурается некоторой сальности, если это сочетается с ситуацией.

– Мы… Мы… будем… лакомиться… клубничкой? – сквозь смех осведомилась Оксана.

– Клубничкой? Лакомиться? Ещё бы! – с лукавинкой поддержал её Подлужный.

– Да ну вас, Алексей Николаевич, – шаловливо ударила его по запястью хозяйка. – Давайте, угощайтесь, и мы займёмся тем, ради чего вы и пришли?