Чтение онлайн

Рика с подозрением покосилась на четвёртого сына Дубового клана. Когда она только пришла работать в коррехидорию (для того, чтобы все с одного взгляда понимали, что перед ними не абы-кто, а потомственная некромантка), чародейка подкрашивала глаза и губы несколько вызывающим образом, что порождали немало пересудов, и было непонятно, шутит Вил сейчас или нет.

— А вы? — прищурилась девушка, — ведь ваш наряд древесно-рождённого лорда тоже не особо вписывается в общество завсегдатаев кленфилдского дна?

— У меня, дорогая Эрика, в последние пару лет сложилась такая репутация, что появление четвёртого сына Дубового клана даже в самых злачных местах столицы не вызовет подозрений у обывателей, — он подмигнул, — в кои-то веке газетные выдумки сыграют мне на руку.

— Выдумки? — засомневалась чародейка.

— Заверяю вас, дела обстоят, именно так.

— Значит, вы — ни что иное, как счастливое исключение из правила про то, что дыма без огня не бывает!

— Желаете услышать всю историю и про дым, и про огонь из первых рук? — смоляная бровь коррехидора иронично приподнялась.

Чародейка задумалась на секунду и кивнула.

— Два года назад мой почтенный батюшка схлестнулся с одним ретивым газетным магнатом, тот рискнул использовать не особо честные способы получения голосов избирателей. Очень уж жаждал пройти в Палату общин, — начал повествование коррехидор, — и этим самым магнатом оказался ни кто иной, как владелец «Вечернего Кленфилда» — господин Ёки Табура, собственной персоной. Отец с позором публично переворошил его грязное бельё, и после слушаний в Палате Корней и листьев Табура навсегда был исключён из списков кандидатов, — Вил улыбнулся, — но это позорное происшествие положило начало его кровной, точнее, правда, будет сказать, чернильной мести. Газетчик вознамерился всеми силами опозорить Дубовый клан, вернув долг собственных постыдных разоблачений. Отец занимает слишком высокое положение, и поэтому возводить его в объект своих пасквилей господин Табура не рискнул. Наш старший брат Дайчи к этому времени как раз получил портфель помощника министра в Министерстве Армии, а из этого следовало, что трогать своими грязными ручонками репутацию старшего наследника Дубового клана отнюдь не безопасно, это позволило Дайчи выпасть из сферы интересов «Вечернего Кленфилда», — Вил выразительно показал два следующих загнутых палеца, — далее у нас на очереди близнецы Шон и Кин. Эта парочка оболтусов была сущим кошмаром моего детства, пока родители не отправили их в Морской кадетский корпус. Однако ж, смелости выискивать и смаковать грехи контр-адмирала его величества Шонари Окку смелости у Табуры тоже не хватило, как, и собственно, второго брата. Кин возглавляет тот самый Морской корпус, в котором сам учился, следовательно, обиженному газетчику оставался один последний Окку — ваш покорный слуга. На тот момент я был всего лишь обычным древесно-рождённым парнем, прожигающим жизнь в высшем свете Артанского королевства. По этой причине моя персона и стала объектом внимания газетёнки Ёки Табуры. Он выискивал любые, даже самые незначительные, происшествия, к которым я имел отношение, многократно приукрашивал их и подавал в скандальном ключе. Не брезговал он и банальными светскими сплетнями, а, если оных не хватало, вдохновенно выдумывал сам. Причём старался, чтобы всё выглядело правдоподобно. Меня видели в «Доме шоколадных грёз» с госпожой К., значит, младший Окку совратил молодую деву из такого-то клана. Я стрелялся на дуэли с господином Н. — само собой был схвачен за руку при нечестной игре в «Красных и зелёных клёнах», либо обманутый супруг защищал поруганную честь своей семьи. И всё то же, разными словами и под разными соусами, — Вилохэд вздохнул, — вот так и появился на свет самый отпетый из всех мужчин рода Окку, бесчестный соблазнитель, побывавший в спальнях большинства кленфилдских красавиц, завсегдатай квартала Красных фонарей и участник кутежей и множества несуществующих скандалов.

— А вы весь такой белый и пушистый? — сыронизировала чародейка.

— Да нет, я — брюнет, — в тон ей ответил Вил, — но вот в публичном доме и правда побывал всего единожды в компании друзей-студентов. С тех самых пор решил, что продажная любовь не про меня. Когда я поступил в Королевскую службу дневной безопасности и ночного покоя, Табура поутих. Видимо, решил, что придирки властей его газете ему ни к чему. Но репутация повесы и любителя повеселиться сейчас сыграет нам на руку, просто все решат, что коррехидор взялся за старое.

— А я? — спросила Рика, — за старое не берутся в паре со своей невестой. Хоть наша помолвка не взаправдашняя, и мы оба делаем вид из-за неких выгод данного положения вещей, другие-то не в курсе дела. Как вы объясните моё присутствие?

— Ну, вы в Кленфилде не столь известная особа, чтобы вас узнавали в лицо, — протянул Вил, — но, главное — я не собирался делать вид, что мы просто развлекаемся.

Чародейка удивлённо поглядела на него.

— Да, да, я уже придумал для нас подходящую легенду, одним из действующих лиц которой и будет никто иной, как наш покойный Ирвин Тохи. Не стройте такой скептической мины, — засмеялся коррехидор, — вам она абсолютно ни к лицу. Я уверен, что парень избегал появляться в сомнительных заведениях под своим именем. Слишком велик риск, могут прознать родственники или, не приведи боги, слухи дойдут до Кленового дворца, значит, он представлялся вымышленным именем. Заметка в газете в разделе некрологов о безвременной кончине пажа его королевского величества для большинства его знакомцев из других слоёв общества вообще окажется пустым звуком. Значит, мы смело сможем расспрашивать о нём, как о пропавшем родственнике. Такое случается не так уж редко. Парень мог загулять, попасть в нехорошую историю, стать жертвой грабителей, в конце концов. Вот вы и разыскиваете его, а я просто помогаю вам в поисках кузена, племянника, да хоть возлюбленного.

— Нет уж, от последнего меня увольте! Довольно будет двоюродного кузена.

— Отлично: кузен, так кузен, — Вил оглянулся назад и вывел магомобиль со стоянки у дворца, — пускай мы примемся искать вашего кузена, которого зовут, к примеру, Денни.

Имя не имело для чародейки совершенно никакого значения, и она согласно кивнула головой.

Переоделась Рика быстро: светло-коричневый наряд для визитов, изящные ботинки, сумочка в тон. Коррехидор, что наслаждался чаем госпожи Призм в гостиной, одобрительно кивнул. Весь обед чародейка изнывала от нетерпения, у неё буквально руки чесались приступить к расследованию, да и посещение таинственного развлечения с травлей крыс приятно щекотало нервы.

Место, куда они приехали, несколько разочаровало девушку. Вместо нарисованной богатым воображением картины отвратительных грязных трущоб, где на каждом шагу можно встретить вооружённых кинжалами и пистолетами бандитов в живописных лохмотьях, коррехидор привёз её к небольшому особняку. Особняк этот располагался не так, чтобы уж совсем плохом районе столицы, был в меру потрёпан, и возле него не валялись кучи отбросов со снующими крысами (именно таким образом Рика представляла себе Кленфилдское дно), а просто стояли курящие мужчины, тёмные одежды которых временами расцвечивали яркие пятна платьев доступных женщин, заливисто смеющихся каждой шутке спутников. Вил припарковал магомобиль, вытащил из специального отделения уже знакомый чародейке по Оккунари револьвер и засунул его за пояс, спрятав под длинным сюртуком. Рика поняла, что четвёртый сын Дубового клана настроен серьёзно и готов к плохому повороту событий.

— Возьмите меня под руку, — посоветовал он, — независимые и свободные дамы сюда не ходят, если только они не ставят целью поиск мужчины. А так каждому станет понятно, что вы со мной.

Рика послушно выполнила просьбу.

Внутри дома было оживлённо и шумно. Девица с утомлённым лицом, спрятанная в решётчатой будочке, меланхолически принимала ставки и выдавала те самые купоны, что они нашли в кармане покойного пажа. Множество таких же билетиков валялось на полу. Видимо, проигравшие с досады выбрасывали свои не оправдавшие ожиданий купоны прямо тут. Пахло дешёвым спиртным, табаком и почему-то жаренными тыквенными семечками.

— Господа у нас впервые? — им навстречу шагнул местный распорядитель — улыбчивый кудрявый мужчина, облачившийся в узкие материковые брюки, жилет и сомнительной свежести рубашку, — просим, милости просим, сегодня ожидается поистине эпическая битва: Отгрызатель хвостов и голов выйдет против орды серых грызунов! Удастся ли ему побить свой собственный рекорд? — пафосно вопрошал он, суровым взором окидывая гостей, словно от их мнения зависел успех собаки, — в прошлый раз, когда Отгрызатель хвостов выступал на манеже, ему за три минуты удалось справиться с двадцатью одной крысой. Такими темпами Отгрызаетель разорит наше заведение! Мы не успеваем отсчитывать денежки крысоловам.

— Идёмте, — потянул за собой чародейку Вилохэд, — обычный зазывала, старающийся раскрутить публику на ставки.

— Может у него и спросим по «кузена Денни», — негромко предложила девушка.

— Ни в коем случае, — Вил небрежно взял программку соревнований, бросив на поднос одноглазому малому мелкую монету, — сначала осмотримся, понаблюдаем за публикой, выделим завсегдатаев, а уж потом примемся за расспросы. Любопытно, что нам предлагают организаторы этого высокоинтеллектуального развлечения. Отгрызатель хвостов помечен тремя звёздочками. Рискну предположить — он фаворит сегодняшнего действа, — Вил с видом скучающего аристократа изучал программку, — далее идут под двумя звёздочками Шарки и Дутень. На них ставки пониже. А тут однозвёздочники — Первозубка, Рвач и почему-то Бамбуковая палочка. Ладно, хозяин, видимо, большой эстет. И в конце, на закуску, дебютирует Ланка. То есть нас ждут семь боёв, не думаю, что у меня хватит терпения выдержать сие зрелище от начала до конца.

Коррехидор бросил заинтересованный взор в сторону буфета, где желающие с аппетитом угощались пирожками, бутербродами и спиртным.

— Не советую, — перехватила его взгляд чародейка, — антисанитария жуткая. Да и кто поручится, что они, — на этих словах она хихикнула, — не утилизируют убитых крыс, пуская в начинку для пирожков, что с таким удовольствием уписывает почтеннейшая публика?

— Если даже если меня и посещали мысли о буфетной стойке, — склонился к Рике спутник, — вы задушили их в зародыше. Теперь пирожки с крысятиной станут вставать перед глазами всякий раз, когда мне вздумается перекусить на улице.