Чтение онлайн

Перерыв завершился, и по удару гонга противники снова встали друг против друга. Судья дал команду, и бой продолжился. Но тут даже чародейке, абсолютно далёкой от этого кровавого вида спорта, бросилось в глаза, что что-то изменилось. Нет, Арт Кувалда продолжал подтверждать своё прозвище, пёр напрямую, попытался даже захватить противника в свои медвежьи объятия. Но Хироши неуловимым движением ускользнул от мощных рук, ухитрившись при этом провести два немыслимо быстрых ударов левой рукой.

«Да он — левша, — подумала Рика, — интересно, осложнит ли это бой противнику»?

— Осложнит, натурально, — ответил Цукисима, оказалось, что последнюю фразу чародейка в задумчивости произнесла вслух, — большинство людей — праворукие, и тренируются спортсмены по большей части с такими же, как и они. Леворукость Санки — ещё один козырь в рукаве восходящей звезды. Странно только, что он стал бить левой. Мне говорили, что ему запретили это делать.

Эти, казалось бы, не так чтобы очень уж сильных удара, буквально вывели Кувалду из равновесия. Он мгновенно развернулся и попытался ударить коленом в прыжке, обрушив тем самым весь свой немаленький вес на противника и сбить его с ног. Но санка легко, словно танцуя, уклонился, ответив пинком ногой с широкого разворота в спину. Кувалда упал, но тут же вскочил на ноги и рванулся, выбросив вперёд правую руку. Удар пришёлся вскользь, Хироши почти удалось уклониться от мощного кулака, а его противник ударил второй рукой по дуге, как раз с той стороны, куда уклонялся санка. Парень упал. Судья принялся громко, при полностью притихшем зале считать.

— Раз, два, три, — с точно рассчитанными паузами падали слова счёта, — четыре…

Хироши пошевелился и попытался встать.

— Лежи, лежи, — бормотал Цукисима, — всё как по маслу, в таком нокауте никто не посмеет усомниться.

Однако, у самого Хироши-Санки на этот счёт явно имелось собственное мнение. На драматичной восьмой секунде он легко вскочил на ноги и нанёс не ожидающему подобной прыти сопернику серию коротких нечеловечески быстрых ударов в голову с силой, какую Рика даже и предположить не могла в таком хрупком парне. Если бы Кувалда весил хотя бы на четверть меньше, от последнего удара он, наверное, взмыл бы в воздух и грянулся вниз, пятная канвас кровью, выплеснувшейся из носа и ушей. Его голова дёрнулась, и он затих.

— Раз, два, три, — вновь принялся считать судья в полной тишине.

На слове «десять» зал взревел. Люди вскакивали со своих мест, шумели, ругались, ликовали. Какие-то мрачные личности в тёмно-синих одеждах принялись пробираться сквозь беснующуюся толпу от входа к рингу. И тут-то Рика поняла, зачем в первом ряду сидели те двое, что равнодушно наблюдали за ходом поединка. Хироши соскользнул вниз, сбросил алый обращающий на себя внимание халат, и облачился в неприметную серую куртку и широкие чёрные брюки. Пригнувшись, все трое направились в противоположную от спешащих к рингу борёкудан сторону. Через несколько секунд троица санку скрылась за дверью служебного хода.

Когда чародейка перевела взгляд на ринг, она увидела, как над бездыханным телом Кувалды склонились тренер и судья, и последний взывал: «Убили!», требуя при этом почему-то врача.

— Да он жив, — проговорила она, мельком глянув на распростёртого, истекающего кровью Кувалду, — здесь есть врач? — вопросила она уже достаточно громко, чтобы её могли услышать окружающие.

— Я не чужд медицины, — сбоку к рингу протискивался высокий мужчина в элегантном сером костюме, — но боюсь, — сказал он, поравнявшись с чародейкой, — моя помощь не понадобится. Тут услуги гробовщика будут более уместными.

— Нет, нет, — заверила его Рика, — он жив, проверьте. Полагаю, глубокий обморок, если не кома. Помогите ему, пока не поздно.

— Боги, боги, — стонал вполголоса Цукисима, — боги удачи! За какие мои прегрешения в прошлой и нынешней жизни вы столь жестоко обходитесь со мною?

Чародейка догадалась, что из-за неожиданной победы Хироши-Санки друг близнецов расстался с весьма солидной суммой денег.

— Други мои, — проговорил мгновенно погрустневший Цукисима, — я вынужден покинуть вас. есть удары судьбы, кои каждый уважающий себя мужчина должен пережить в одиночестве. Я остановился в отеле «Королевские слёзы». Если понадоблюсь, найдёшь меня там.

Вил кивнул и предложил подойти поближе. Констатация смерти, если спортсмен всё-таки умер, требовала присутствия коррехидора, как, собственно, и дальнейшая бумажная волокита.

Врач тем временем уже опустился на колени перед Кувалдой и пытался нащупать пульс на шее.

Внезапно поза наклонившегося над спортсменом мужчины пробудила воспоминание. Не даром весь его вид показался чародейке смутно знакомым, очень похоже наклонялся он над манежем с поверженными крысами. Они видели этого, как он выразился, не чуждого медицине артанца на травле крыс.

Пока врач делал искусственное дыхание и ритмично надавливал пострадавшему на грудину, Рика успела шепнуть о своём открытии коррехидору. Тот кивнул и предложил дождаться незнакомца. Посещая одни и те же увеселения, он запросто мог пересечься с Тохи.

Кувалда пришёл в себя, врач давал какие-то распоряжения тренеру, тот внимательно слушал, кивая практически при каждой фразе. Затем мужчина покрутил головой, заметил чародейку с четвёртым сыном Дубового клана и махнул им рукой.

— Я заприметил вас ещё на травле крыс, — проговорил он, приглаживая свои русые волосы, растрепавшиеся от оказания помощи, — позвольте отрекомендоваться: Эрнст Сато, военный врач в отставке, — он поклонился, — надеюсь, вы не расцените мой интерес к вам, как неподобающую дерзость?

— Нет, — ответил за них двоих Вил, — я же, к своему стыду, вас совсем не узнал, — коррехидор лгал, он тоже вспомнил высокого мужчину с густыми тёмными бровями как раз в тот момент, когда тот заявил, что имеет некоторое отношение к медицине. Меня зовут Вилли, а прелестная дама, что так мило смущается, это Эрика.

— Меня буквально снедает любопытство, — Эрнст чуть наклонил голову набок, и Рика подумала, что он слишком молод для армейского отставника, скорее всего, доктор где-то получил ранение, и его списали, — Эрика, как вам удалось на таком расстоянии увидеть, что Арт Кувалда жив? Я ведь со всем своим не таким уж маленьким опытом был уверен, что он умер. Кожные покровы бледные, грудь не поднимается от дыхания, да и кровь из ушей — не самый совместимый с жизнью признак. Как вы узнали?

— Я, — растерялась чародейка. Ну, не говорить же, право слово, первому встречному, что ты — посвящённая богу смерти с пяти лет, и эту самую смерть чуешь нутром, — я…

— Рикочка когда-то пережила шок от смерти любимой кошечки, что печально скончалась у неё на руках, — покачал головой коррехидор, — шок был настолько сильным, что пробудил у неё в душе некую способность видеть смерть. Знаете, на охоте — весьма удобно. Она лучше моих охотничьих собак может отыскать подстреленную дичь.

Доктор засмеялся, а чародейка подумала, что насчёт собак — явный перебор.

— Отличное, между прочим, умение, — похвалил новый знакомый, — а что, если я возьму на себя смелость пригласить вас выпить по бокалу хорошего вина? И заодно вы расскажете мне, какие-такие дела вынуждают вас проводить вечера в подобных местах. Ой, не делайте таких больших глаз, Эрика, я умею сложить два и два. Вы не ставили ни на собак, ни на этих, — кивок в сторону уносимого Кувалды, — но оба мероприятия досидели до конца. Значит, вопрос в ином. Так ведь?

— Эрнст, вы поразительно догадливы, — улыбнулся тонкой светской улыбкой Вил, — мы с радостью принимаем ваше предложение. Кто знает, может быть вы сможете нам помочь в нашем непростом деле.