Чтение онлайн

– Почему именно в эту больницу? – с живым интересом осведомился Франко, опередив Джанкарло.

– Ну… Это ведь самая крупная больница города. Мне кажется, тут все по-настоящему, без прикрас, реальная медицинская атмосфера… – с мечтательным выражением в глазах ответил парень. – В маленькой частной клинике, где я проходил прошлую практику, все не так. А мне хочется окунуться в реальную жизнь.

– Хм, – довольно хмыкнул Джанкарло. – Похвально. Только реальная жизнь вряд ли пахнет розами.

– Это я в курсе, – снова засмеялся Антонио. – Но я не упал в обморок, попав впервые в операционную, хотя запах, должен признать… – он на миг замолчал, подбирая слова, – … сильный, в общем, запах. А ты почему пошел в кардиохирургию? – спросил он Джанкарло.

– Случайно, – невозмутимо ответил тот. – Я особо не выбирал.

– Как это – случайно? – не понял Антонио.

– Я прочитал в объявлении, что в кардиохирургии пациентам требуется обезболивание души и резекция памяти, и не смог отказать.

Антонио несколько мгновений хлопал глазами, обмозговывая слова Джанкарло.

– В каком смысле – «резекция памяти»?

– Чтобы пациент ничего не помнил после пробуждения.

– Так ты анестезиолог? – догадался парень.

– Смышленый, – похвалил Джанкарло.

– Рад знакомству, – воодушевленно сказал Антонио. – Я, кстати, подумывал о том, чтобы дальше пойти на специализацию «Анестезия, реанимация и терапия боли»…

– Не советую, – покачал Джанкарло головой.

– Почему это?

– Проведешь бесславную жизнь. Пациенты, скорее всего, вообще не узнают о твоем существовании: они знают имя хирурга, а вот имени анестезиолога никто никогда не слышал, да и лица не видел. А если и видел, то просто с кем-то перепутал. С ангелом, например.

Антонио смотрел на Джанкарло, как на искусственный аппендикс, а тот, зевая, невозмутимо добавил:

– Да и скукота это страшная.

– Скукота?! Разве анестезиология – это скука? – изумился Антонио.

– Да. В нашей профессии 98% работы – это скучнейшая рутина, – кисло произнес Джанкарло.

– Но остаются 2% веселья, – с надеждой посмотрел на него практикант.

– Остаются 2% нервов. Веселиться некогда.

Представления Антонио о мире явно пошатнулись, и он беспомощно переводил взгляд с одного медика на другого. Он уже ранее успел испытать на своей шкуре, что врачам верить на слово нельзя: они над практикантами злостно подшучивают. Но Джанкарло показался ему таким серьезным мужчиной, и в словах его звучала такая искренняя горечь, что бедный студент никак не мог определиться, верить анестезиологу или нет. Тогда он в замешательстве взглянул на хирурга и спросил, пытаясь спастись из моря сомнения:

– А ты, Франко, почему пошел в кардиохирурги?

– Чтобы на законном основании иметь возможность смотреть на обнаженных женщин и беспрепятственно щупать их за грудь, – с самым серьезным видом ответил Франко.

– Хахаха, – прыснул со смеху Антонио. – О такой причине я даже не догадывался.

– Ты много о чем не догадываешься, поверь мне, – назидательно изрек Франко.

– Люди идут в медицинский университет, не имея ни малейшего представления о реалиях жизни медиков, – согласился Джанкарло. – А потом разочаровываются.

– Почему это? У меня родители медики.

– Неужели? – удивился Джанкарло. – И что, это они посоветовали тебе пойти в медицину?

– Нет. Они отговаривали, – хмыкнул Антонио.

– Вот видишь.

Именно в тот самый момент дверь в ординаторскую отворилась, и на пороге материализовалась Аннунциата.

– О! А вот и наш без пяти минут хирург, чудесный специалист, – подошел к девушке Джанкарло и обнял ее за плечи, подводя к Антонио.

– Нунция, – протянула девушка руку для пожатия.

– Антонио, – несколько растеряно произнес парень, во все глаза разглядывая Аннунциату.

– Ты так на нее смотришь, будто никак не ожидал увидеть здесь представительницу слабого пола, – усмехнулся анестезиолог.

– Признаться честно, да. Немногие женщины идут в такую суровую область.

– Факт, – подтвердил Джанкарло. – Любой нормальный человек, тем более женщина, упал бы в обморок или сошел бы с ума от ужаса при одной только мысли о том, чтобы кому-то вскрыть грудную клетку, остановить сердечко, поковыряться в нем, ткнуть пальчиком, чтобы оно запустилось заново, и как ни в чем не бывало зашить грудину и пойти пить кофе. А Нунция делает это, не моргнув глазом. Так что никогда не связывайся с женщиной-хирургом. Это страшные люди.

– Страшнее женщин-хирургов только мужчины-анестезиологи, – невинно улыбнулась Нунция и, высвободившись из объятия Джанкарло, прошествовала к своему столу.

– Я вижу, у вас тут царит взаимная любовь, – хмыкнул Антонио.

– Точно! – подтвердил Джанкарло. – Хирург без анестезиолога, как шприц без иглы.

– Хорошему хирургу анестезиолог не нужен. Потому что пациент, крепко закрепленный на столе, не нуждается в наркозе, – с непроницаемым видом сказал Франко.

Антонио аж рот раскрыл и глаза распахнул.

– Запомни, дорогой коллега, – взял Джанкарло под локоть практиканта и перешел на разговор вполголоса, словно для того, чтобы друзья его не слышали. – Хирург – это садист, это кровь, а анестезиолог – это невидимый добрый ангел, который пытается скрыть от пациента весь этот садизм. Но прежде всего, анестезиолог – это мозг. Потому в команде с хорошим анестезиологом даже хирург может стать хорошим врачом.

– Ну, ясно, – послышался суровый голос Франко, но Джанкарло с Аннунциатой видели смешинки в его глазах, – мы чернорабочие, а вы люди искусства, маги и волшебники… – сделал он характерный жест рукой.

– Только без нас, простых работяг, вы, маги, остались бы без работы, никому в принципе ненужные, – ехидно подхватила Нунция. – Подумай, какие великие дела мы творим независимо от вашего существования: пересаживаем сердце, мозги…

– Независимо от нашего существования? – саркастично уточнил Джанкарло. – Кому нужна ваша пересадка сердца или мозгов, если мы не сможем разбудить после этой пересадки пациента?

– То есть как «не сможете разбудить пациента»? – пробормотал Антонио. – Разве это анестезиологи будят?