Чтение онлайн

– Ты в операционной на прошлой практике что делал? – спросил Франко.

– Крючки держал…

– Аааа… В этот раз будешь резать. А потом, может, Джанкарло покажет тебе, как пациент просыпается после твоего вмешательства в его организм. Если, конечно, просыпается… – добавил он с обезоруживающей улыбкой.

****

– Поужинаем вместе, а потом ко мне? – бодро произнес Франко в трубку, выходя из ординаторской. Сегодня у него наконец-то намечался своевременный уход домой. Конечно, на 100% ни в чем нельзя быть уверенным, но шансы высоки.

– Прости, Франко, но сегодня я не могу… – послышался извиняющийся голос Мариэллы.

Франко опешил. За год, что они были вместе, Мариэлла ни разу ему не отказывала! Она хорошо знала о его напряженном и непредсказуемом графике работы и своими глазами видела истинное положение вещей. И она понимала и принимала эту ситуацию. По крайней мере, Франко так казалось.

– Что-то случилось? – напряженно спросил он.

– Нет-нет! – поспешно заверила девушка, но потом резко замолчала, будто пожалела о том, что эти слова сорвались с ее уст.

– Ты ведь знаешь, что потом можно ждать долго благосклонности бога хирургии, – с горьким упреком усмехнулся он.

– Франко, я не могу всю мою жизнь подстраивать под твою работу! – вдруг с раздражением произнесла Мариэлла. Или это только попытка найти себе оправдание. Что бы там ни было, а Франко это решительно не понравилось, ибо он нутром чувствовал в ее интонации какой-то подвох. Да, время от времени она выражала свое недовольство или досаду, но никогда слова не были такими резкими, а тон – таким раздраженным.

– Мариэлла, ты ведь знаешь, что я кардиохирург, а не пиццайоло7. Хотя даже у пиццайоло бывают наплывы клиентов и сверхурочная работа! А у меня – пациенты, жизнь которых под угрозой! Я не могу бросить больного на операционном столе с разодранной грудной клеткой, если операция пошла не так, как хотелось бы, только потому, что в семь вечера у меня свидание! И не могу бросить пациента, если у него прихватило сердце, и надо спасать его жизнь, понимаешь?!

– Да, я понимаю, Франко, – послышались виноватые нотки в голосе девушки. – Но я думала, что скоро все изменится…

– С чего это ты так думала?

– У заведующего отделением нет подобных непредвиденностей. По крайней мере, не каждый день! – пылко заявила она. – Я работала с синьором Ди Белли и знаю, о чем говорю!

– Да, но это не моя вина, что вместо меня на эту должность поставили этого… – со злостью начал Франко, но резко замолчал. Несмотря на любовь с Мариэллой, он полностью доверял только Аннунциате и Джанкарло.

– Вот именно, Франко, что теперь нет никакой надежды на то, что жизнь скоро нормализуется!

– Я не понимаю: ты решила расстаться со мной?! – ошеломленно спросил Франко.

Короткая заминка – но этого было достаточно, чтобы сердце его потяжелело.

– Франко, не драматизируй! Я всего лишь сказала, что мы не можем встретиться сегодня!

– Понятно, – сквозь зубы проговорил Франко. – Buonanotte8, – добавил он, хотя солнце за окном еще даже не думало отправляться спать.

Отключив телефон, он на миг застыл неподвижно, уставившись в одну точку. Потом вздохнул и направился, мрачно сдвинув брови, в корпус кардиологии.

Как и обещал, Франко уже связался с коллегами и навел справки о пациентке по фамилии Фоссини. Пациентка была молодой, ей недавно исполнилось только 32, а проблемы она имела весьма серьезные: ей действительно нужно было делать операцию. Но не это являлось проблемой. Настоящей проблемой стала ее беременность.

Франко пока имел только общее представление о ситуации, но с профессиональной точки зрения случай для него обещал быть интересным. Он в последние годы занимался проблемами с сердцем у беременных, провел несколько успешных операций и защитил на эту тему диссертацию. Взять на себя этот случай было мечтой для Франко. Правда, услышав заключение коллеги из кардиологии, он озадачился и пообещал при первой же возможности заглянуть в соседний корпус.

Вердикт кардиолога был суровым: делать аборт и спасать мать. И нельзя его обвинять в бесчеловечности, ибо существует принцип, которым руководствуются все медики: спасают в первую очередь мать, а не еще не родившегося ребенка. Тем более на таком сроке: 22-я неделя.

– Ты уверен, что она не протянет хотя бы еще 6 недель? – задумчиво спросил Франко, изучая анализы.

– 6? А, до того момента, когда можно будет достать ребенка, готового к жизни, – понял кардиолог ход мысли Франко. – Как видишь, она уже оказалась в реанимации, – развел руками медик. – Давление поднялось до угрожающего максимума. Еще чуть-чуть – и у нее бы случился отек легких. Полагаю, что в ближайшее время это и произойдет, если не заменить клапан аорты.

Франко прекрасно понимал, что оперировать аортальный клапан у беременной женщины – очень сложное и рискованное занятие. Но он уже провел несколько успешных операций на сердце беременным, потому полагал, что в этом случае тоже стоит собрать консилиум и попробовать найти выход. Конечно, куда проще прервать беременность и прооперировать больную. Но, как догадывался Франко, она вряд ли захочет расстаться с ребенком.

– Как кардиолог, я выхода, кроме аборта, не вижу, – сказал коллега. – Но ты, Франко, кардиохирург, возможно, ты его увидишь. Во всяком случае, я тебе этого искренне желаю.

– Сколько у нас времени? – спросил Франко, рассматривая снимки.

– Не знаю, Франко… Думаю, две-три недели… Не получится дотянуть до 28-ой недели, – обреченно вздохнул кардиолог.

– Это я уже понял. Но чтобы принять оптимальное решение, надо провести еще обследования, обсудить вопрос с коллегами… Я для этого спрашиваю: есть ли время или хирургическое вмешательство нужно буквально на днях.

– Пара-тройка недель, Франко. И то, если пациентка будет находиться в состоянии покоя. Любые нагрузки только ухудшат ее состояние и приведут к отеку легких. Действительно слишком опасно для нее оставаться беременной. Впрочем, и, не будучи таковой, она долго не протянет, если не провести операцию.

Стремительной походкой Франко вошел в палату, где находилась синьора Фоссини. Пасмурный свет проникал сквозь стекло, мягко освещая помещение. Одна койка была свободной, а на второй лежала бледная и изможденная девушка. Если бы Франко не знал о ее возрасте, то подумал бы, что ей лет двадцать. Худоба и бледность лица делали ее значительно моложе своих лет. Каштановые волосы были заплетены в короткую косичку, а большие темные глаза впились в вошедшего медика напряженным взглядом. Любопытство смешалось в них с испугом.