Чтение онлайн

— Пора валить, — заключил Лья.

Ксе разглядывал безупречно ровный асфальт, думая, что бог власти должен находиться в том же положении, что и бог наживы. Хотя вполне вероятно, что жрецы тут ни при чём. Жречество — это часть власти, а они идут против жречества, и значит, гнев бога на них. «Вот не было печали», — уныло подумал шаман. Остаётся только уповать на Матьземлю, надеясь, что стихия сумеет отстоять собственные желания. Её воля старше и всяко могущественней, но ситуация определённо малоприятная…

— Лья, — сказал Дед Арья, — куда им теперь? Долго п-прятаться не надо будет. Ночь, две, максимум т-три.

Ксе внутренне улыбнулся. Дед всегда знал, кого на какой участок лучше ставить. Теперь ясно, что он замышлял, подзуживая Лью и затаскивая его в эту историю. Ксе подозревал, что ещё не раз и не два Лье будут задавать этот вопрос — куда ехать и где прятаться.

Не найти человека компетентней шамана Льи.

«Так ему и надо», — подытожил Ксе и впустил улыбку в глаза. На него настороженно и с надеждой смотрел Жень — на него, а не на мудрого Деда или изощрённо-умного Лью — и потому Ксе чувствовал ответственность за божонка. Ответственность лежала на всех, принявших просьбу великой стихийной богини, но Арья и Лья только рассчитывали и планировали, а Ксе должен был ещё успокаивать. Ободрять.

Почему-то он был рад этому.

Жень улыбнулся ему — в ответ.

Лья думал.

— Если дня на два, то можно на мою старую площадку, — сказал он. — Там ремонт будет, а пока она пустая стоит. Ночевать, в принципе, можно.

— Ладно, — удовлетворённо ответил Дед.

И Ксе вздрогнул, потому что закончил Арья словами:

— А вам в метро.

— Ч-чего?

— Улетаете, да, дедушка? — посопев, спросил Жень.

— Ага. — Арья обернулся и потрепал бога по макушке. — Ты не волнуйся. С тобой Ксе останется, и Лья поможет. Так, Лья?

Тот пробурчал что-то неразборчивое, но интонации учителя не позволили отступить.

— Сволочи вы, — сдался Лья. — Ну, только попробуйте влипнуть… свалю и глазом не моргну. Совести у вас нет? так у меня тоже нет… учтите…

Жень подмигнул Ксе и солнечно улыбнулся.

Лья работал по той же специальности, что и Ксе, только в другой фирме. Занимались они поддержкой старых объектов — зданий, строившихся до второй половины шестидесятых, без всякого представления об энергетических контурах, крохотных капиллярах огромного тела Матьземли. Ксе перенастраивал жилые дома: те, в которых людям по необъяснимой причине делалось муторно и тоскливо, где у здоровых родителей рождались больные дети, где слишком многие спивались или садились на иглу. Дело это было несложное и позитивное, Ксе оно нравилось. Лья работал по большей части с памятниками архитектуры и, будучи в подпитии, матерно клял комиссию по их охране. По его словам, из того, что строилось полтора века назад вкривь и вкось на собачьих костях, большую часть можно было только снести, но каждый приказ о сносе приходилось выбивать с кровью. Остальное, хочешь — не хочешь, а выправляй и отлаживай. Впрочем, Ксе подозревал, что за рекомендацию снести памятник и построить на его месте современный, тщательно настроенный торговый центр сотоварищу просто больше платили.

Отчего, вероятно, у него и имелось две собственных площадки. У Ксе, к примеру, не было ни одной; для того, чтобы в спокойной обстановке погулять по тонкому миру и после работы привести себя в резонанс со стихией, приходилось выкручиваться по-всякому.

Старая и подлежащая ремонту площадка Льи располагалась в квартире на первом этаже кирпичного дома. От метро до неё было минут пять ходьбы. Поездка в метро обошлась без приключений; иного Ксе и не ждал — Матьземля могла по-разному относиться к происходящему на её поверхности, но у себя внутри ничего противного своей воле не допускала. Шамана всегда изумляло, как метростроевцы тридцатых ухитрились не допустить ни одной серьёзной ошибки в согласованиях. Иначе как чудом назвать это было нельзя.

Опамятовавшийся и повеселевший Жень радостно ухмылялся. Зубы у него были сверхъестественно белые и ровные — тоже, наверное, от божественности. Сначала Ксе рассказывал ему про Деда и своё обучение, потом Жень пустился вспоминать, как папка возил их с сестрой в танковый музей в Кубинке. Вылилось это в упоённый монолог бога войны о танках, БэТээР, БээМПэ и их ТэТэХа, который безнадёжно штатским шаманом слушался вполуха с лёгким страхом.

На выходе из станции Жень замер возле киоска с газетами. Ксе не стал торопить его, в очередной раз повинуясь интуитивному чувству правильного.

— Ксе.

— А?

Божонок помялся, хмурясь.

— Ксе, у тебя деньги есть?

— Есть чуток. А что?

— Дай, а? Пожалуйста.

Шаман пожал плечами и только спросил:

— Сколько?

Жень бросил стремительный взгляд на витрину киоска, посчитал в уме и ответил.

— Сто сорок рублей.

Ксе без лишних слов достал бумажник.

Интересовала Женя, как оказалось, отнюдь не печатная продукция. Над прилавком с нею располагались полки разной дешёвой мелочи: ручки, карандаши, нитки и наушники, женские заколки и детские игрушки. Женю понадобились зачем-то два игрушечных меча из пластмассы, настолько некачественной, что с новых, нераспакованных вещиц уже облезала краска. Божонок разорвал хрусткие пакеты и с довольным видом зажал игрушки локтём.

Ксе ничего не сказал. Невооружённому глазу было видно: Жень знает, что делает.

Надо — значит надо.

Из припаркованной на углу иномарки смотрела на прохожих белокурая, похожая на эльфийскую королеву женщина с холодным высокомерным лицом. Смотрела долго, и сосед её начал уже проявлять нетерпение, когда жёсткий рот королевы разомкнулся:

— Рискнёте?

Голос у неё был такой же холодный и немного металлический, как взгляд.

— Разве есть риск? — опечаленно спросил мужчина.

— Этим утром, — размеренно проговорила женщина, — при невыясненных обстоятельствах погибли пять неофитов.

— Поэтому здесь я.

Льдистые глаза королевы обратились к говорящему. Полный адепт бога войны был высоким, плечистым и совершенно бесцветным, точно с его лица потусторонним ластиком стёрли все запоминающиеся черты.

— А мне, напротив, делать здесь больше нечего, — всё так же медленно сообщила женщина. — Я закончила свою работу. Так?

— Так.

Адепт, не сказав больше ни слова, вышел и захлопнул дверцу автомобиля. Снежно-синий эльфийский взор снова застыл, на этот раз упёршись ему в спину: жрец уходил по прямой.

— Варвара Эдуардовна? — тихонько окликнул шофёр спустя пару минут. Он не оборачивался, в голосе его не слышалось удивления: он давно знал, и с кем имеет дело, и как именно следует вести такие дела.

— Всё в порядке, — после недолгого размышления отозвалась женщина. — Едемте. Мне пора.

Машина мягко тронулась с места.

Район был старый, уютный: приглушённые тона кирпичных стен, деревья, поднимающиеся над двускатными крышами, детские площадки, деревянные скамьи со столами — из грубо выпиленных досок, как не делают больше… Даже человек, напрочь лишённый способностей к контакту, почувствовал бы, что здесь хорошо. Шаман вдобавок понимал, как именно хорошо, почему, и какая от этого польза. «Лья, собака такая, неплохо устроился», — с улыбкой подумал Ксе. Необычайно компетентный шаман Лья мог многое себе позволить даже в плане жилья в Москве, но место для площадки выбрал в ветхой «хрущобе».

…потому что район был чудом. Ещё одним невероятнейшим озарением, вроде раннего метро. Небогатые типовые домишки встали здесь «песней жизни», идеальным согласованием, какого редко добиваются даже высокооплачиваемые профессионалы.

Ксе как раз думал, что где-где, а здесь «хрущобы» не снесут ещё очень долго, когда опередивший его божонок повернул за угол.

И метнулся назад.

Ксе резко вдохнул: по спине точно ссыпалось ведро мурашек. «Началось», — скользнуло по краю сознания, и хотя шаман ещё не видел, что именно началось, догадаться было несложно.