Чтение онлайн

Громовержец.

…Женщина отступила; в бледно-голубых глазах отражалось пламя громового огня, и на неподвижном лице они жутковато сверкали, лишая его последней иллюзии человеческого. «Она тоже богиня?.. — со страхом предположил Ксе. — Но какая? Чего? Почему Жень её не узнал?»

— Не думаю, что кто-то добровольно вверит себя в ваши руки, — проговорил Ансэндар спокойно. — Я вынужден вам… возразить.

Она не ответила, только медленно обернулась, ища глазами кого-то.

И Ансэндар Громовержец, бывший верховный бог пантеона, вскрикнул от ужаса.

Менгра, у колёс «Нивы» склонившийся над Женем, поднял голову; с губ жреца сорвалось ругательство. Он осторожно помог подняться полуобморочному мальчишке, усадил его на заднее сиденье машины и подошёл к своему богу.

Ксе едва дышал.

Холод близился, втекая под одежду, под кожу, как будто цепями охватывал сердце; замерли деревья, остановился ветер, сами стихии, омертвев, перестали чувствовать боль.

Упругой тигриной походкой шёл от джипа мужчина в кожаной куртке; лицо его было таким же бледным, как у Варвары Эдуардовны. Он приблизился, и Ксе увидел, что глаза его — странной формы и почти совершенно лишены белков, а широко распахнутые зрачки отливают алым. Сияния божественных аур угасли, словно открытое пламя прибило ветром; даже Ансэндара едва можно было различить, глядя на тонкий мир, а Жень как будто вовсе исчез, и сердце шамана захолонуло. Лишь через пару секунд он понял, что всё ещё видит душу божонка — тусклый мерцающий огонёк, похожий на спичку, затепленную в глухой ночи. Сейчас мальчик был слабее и уязвимей любого человека.

Спутник блондинки остановился и неестественным движением качнул головой снизу вверх, стылые глаза обшарили высокую фигуру Менгра-Ргета. Ансэндар глянул на своего жреца и закусил губу: в руках у того тускло блестел ритуальный нож. Резким движением Менгра задрал рукав куртки и примерился остриём к толстой вене, извивавшейся по могучему предплечью.

— Анса… — хмуро сказал он. — Прости, но… делать нечего.

— Бесполезно, — едва слышно проронил Ансэндар. — Это Великий Пёс.

Уголки его губ поникли, и лицо бога стало старым и безразличным.

Во рту у Ксе пересохло; он всё пытался проглотить застрявший в горле вязкий комок, и давился им, близкий к удушью. Медленно, очень медленно жрец перевёл глаза на Пса и застыл камнем. Сложив черты в пластмассовую гримасу улыбки, Варвара Эдуардовна оглядывала их, методично, одного за другим: Ансэндар, Менгра, Ксе, Жень, Ансэндар… Круглые собачьи глаза её спутника казались слепыми — так неподвижны были они.

«Чего она хочет?.. — вяло подумал Ксе. — Чего ждёт?..» Он понимал, что мертвящий холод течёт сейчас по его энергетическому контуру, уничтожая способности контактёра, но даже сознание этого не в силах было пробудить в нём каких-либо чувств. Всё неважно, потому что всё уже кончилось. Он только человек, и лицом к лицу он встретил Собаку-Гибель. Пора умирать…

Широкий рот Пса приоткрылся, и по верхней губе скользнул край тёмного языка.

— Достаточно.

…Голос, прорезавший глухое беззвучие, походил на шелест листвы под ветром; не по-человечески гибким движением качнулся назад Пёс, белокурая женщина оглянулась, вздрогнул Менгра, а Ксе увидел, наконец, того, кому на самом деле возражал Ансэндар.

— Координатор, — ровно произнесла Варвара Эдуардовна.

Оно не имело формы — то, что мерцало по правую руку от неё; оно существовало лишь в тонком плане, и проявлялось из него странно, только частью, расплывчатым миражом. Оно висело над дорогой — нечто из стеклянистого сгустившегося воздуха, из струй дождя, из тумана, смутная тень без лица и тела, а вместо глаз зияли две прорези, сквозь которые было видно дорогу, небо и лес.

— Вы поняли, что сопротивление бессмысленно, — полушёпот призрака разнёсся от горизонта до горизонта, оледенив землю и небеса. — Смиритесь.

— А не пошёл бы ты… — донёсся откуда-то невнятный голос.

Ксе вздрогнул и обернулся на знакомый лихой матерок.

Это был Жень: оказывается, божонок успел прийти в себя. Шатаясь и держась за крышу машины, он стоял на ногах; одновременно подняв головы, улыбнулись стфари, а Ксе оторопело вытаращил глаза. Ничего не произошло, всё осталось по-прежнему, просто маленький воин, сын и внук богов-воинов, не хотел умирать во сне.

Он встал.

Он знал, что в природе нет силы, способной противостать Великой Собаке, которая сама есть конец всех сил, но готовился к схватке, и отчаянным весельем светилось его лицо. «Жень всё-таки отомстит, — подумал Ксе с тихим смешком. — Ох и невесело будет его жрецам… Но бога войны у нас не станет. Хорошо, что я больше ничего не увижу…» Веки медленно тяжелели, зрение отказывало. Боги готовились дорого продать жизни, но люди для Пса были не добыча, а падаль. Это шамана тоже не волновало, он только сожалел, что его не отпустят прямо сейчас, и придётся смотреть и ждать.

— Ну, ко мне, собачка! — издевался Жень. — Хоро-ошая собачка!..

Великий Пёс потёк к хохочущей жертве, но был остановлен манием призрачной руки.

— Ты встал, — сказала тень. — Иди. Ты должен быть не здесь.

— Сам иди, — хамски плюнул Жень. — Сказать, куда?

Координатор ответил молча: рука, удерживавшая Пса, опустилась.

Ксе закрыл глаза.

Самое время было для бреда, и он уверенно решил, что бредит, когда, сквозь пелену подступающего смертного сна, услыхал знакомый, ленивый и улыбчивый голос, приказавший, как приказывают всякой собаке:

— Фу!

Шаман разлепил веки.

Перед Псом, насмешливо скалясь, стоял Даниль.

Дождь кончился.

Грозовая туча, накрывшая мир, как крышкой накрывают садок, рассеивалась — без спешки, но всё же слишком быстро для настоящей: не прошло и минуты, как первые звёзды затеплились в её разрывах. Прощание солнца бледнело на западе, а может, всего лишь прояснялся взгляд. Налетел ветер, показавшийся невероятно, по-летнему тёплым, и стал трепать полы светло-серого лёгкого плаща, накинутого на плечи Даниля. Ксе смотрел и не верил. Он успел почувствовать себя мёртвым, даже бояться перестал, он мысленно попрощался со всеми и ждал только, когда Пёс вышибет его тонкое тело из плотного и можно будет отправиться на поиски следующей жизни. Чувства шамана больше всего походили на недоумённое разочарование, а вскоре оно сменилось весёлой злостью. «Гад! — про себя сообщил Ксе кармахирургу. — Ты и это, что ли, всё видел?! Какого же хрена ты выпрыгнул в последний момент, как рояль из кустов? Раньше не мог, да?»

Задать эти вопросы вслух Ксе намеревался чуть позже, когда Сергиевский разберётся с Псом и остальными неизвестными тварями. В том, что Даниль на это способен, шаман ни секунды не сомневался.

— Привет! — провозгласил Даниль с характерным акцентом интернетчика, и растопырил руки, ухмыляясь от уха до уха.

У Ксе волосы поднялись дыбом, когда в ответ послышался жестяной шорох и звуки глухих ударов: бойцы спецназа оседали на асфальт. Ни один из них даже не попытался смягчить падение. Суженными глазами, неподвижная, Варвара Эдуардовна следила за происходящим. Великий Пёс опустился на корточки и медленно перекатывал из стороны в сторону крупные пламенеющие зрачки. Призрак-Координатор почти исчез; лишь напрягая зрение, можно было различить рядом с женщиной его прозрачную стеклянистую маску.

— Привет, парни, — уже с нормальной дикцией сказал Даниль, оглянувшись. — Я вот вспомнил, что попрощаться забыл, да и не объяснил, куда это я вдруг сгинул… Мало ли, чего вы подумали. Решил, вернусь, скажу. А тут, еп-пишкин кот, локальный армагеддец какой-то, — и он скорчил рожу.

В лесу, обступавшем дорогу, неожиданно пробудились птицы; их робкий перещёлк ударил по ушам Ксе, точно грохот стадионных динамиков.

— Даниль, — сказал шаман и глупо улыбнулся. — Ну, блин, Даниль…

— Даниил Игоревич, — тихо произнёс невыразительный голос Координатора, — прошу вас, не вмешивайтесь.