Чтение онлайн

Лерой

Я не ожидала, что мне самой придется кого-то успокаивать, ведь разве не наоборот должно было быть? А успокаивать мне пришлось папу. Он так расстроился, что у его внука или внучки не будет отца, а у меня мужа, что, лежа в своей каюте в восстанавливающей капсуле, то и дело повторял: «Какой достойный молодой человек! Какая замечательная пара тебе бы была, лучше и не найти, наверное! Да как же так могло получиться, что вы разминулись? Если бы я только знал про твою беременность, я бы сам ему сказал! И он бы тогда точно не ушел, не повидавшись с тобой, не поговорив!»

— Пап! Всё это ты мне уже несколько раз повторил, не надо больше, мне и так тяжело!

Я тихонько изменила настройки капсулы, добавив к успокоительным немного снотворного. Через пару минут отец перестал громко сокрушаться, всхрапнул и уснул. Я тихонько вышла из каюты и отправилась в медчасть проведать Веронику с Молли.

С девочками всё было хорошо, тем более, около них неусыпно дежурил Майкл. Все их жизненные показатели находились в зеленой зоне, а значит, кризис, к счастью, миновал. Теперь я вполне могла заняться и своими делами.

Спросив, всё ли у них в порядке, я прикоснулась к сенсору на панели управления и вывела из ниши складную кровать с уже заправленной постелью.

— Майкл, вот, если хочешь, можешь пока ночевать здесь, как только девочки достаточно окрепнут, вы сможете вернуться к себе в каюту.

— Лерой! Спасибо вам за всё, что вы для нас делаете! — в глазах мужчины было целое море благодарности.

— Да не за что, разве люди не должны друг другу помогать? — усмехнулась я. — Отдыхайте!

Из медчасти я направилась в кают-компанию, рассчитывая там найти Ёлку. Что-то слишком давно я не видела ее, и меня уже начинали терзать самые что ни на есть мрачные предчувствия. Так и виделись каюты с лежавшими на кроватях, похожими на ожившие мумии, телами умирающих мужчин.

В это обеденное время в кают-компании было достаточно многолюдно, но этой странной девушки здесь тоже не было. Поздоровавшись с коллегами отца, я спросила про нее, но, по их словам, с момента взлета шаттла Ёлку никто не видел.

Мне это показалось очень странным! Помня, с каким жаром она рвалась лететь посмотреть другие планеты, я сильно сомневаюсь, что она стала бы безвылазно сидеть в тесной каюте, не пожелав разглядеть изнутри космический корабль.

Наскоро и без аппетита поев, убедив себя, что это нужно в первую очередь моему будущему ребенку, я направилась к каюте, которую выделили дочери планеты. На сигнал оповещения о посетителе мне никто не ответил. Решив, что в суматохе девушке вряд ли кто объяснил, как это делается, крикнув, что вхожу, я воспользовалась персональным идентификатором, просто приложив свой палец к считывающему устройству.

В каюте было темно и тихо. Вначале мне показалось, что здесь никого нет, но со стороны кровати послышался шорох и тихий стон.

— Свет! — произнесла я громко, и стены помещения тут же засветились мягким желтоватым светом.

Бросившись в тот угол, я охнула, обнаружив девушку в полумертвом состоянии. Она лежала ничком, повернув голову на бок, а шикарные черные волосы закрывали ее лицо.

— Ёлка! Ёлка, что с тобой? У тебя что-то болит?

Я убрала черные локоны с лица девушки, с тревогой вглядываясь в ее закрытые глаза и заметные синяки под ними. Она что-то тихо пробормотала, но я не разобрала. Вскочив, я выбежала из ее каюты и чуть не врезалась в трех мужчин, по-видимому, членов команды шаттла. Объяснив им в двух словах, зачем мне нужна их помощь, побежала обратно, а они за мной.

Спустя несколько минут они уже вносили девушку в медчасть. По счастью, интенсивная терапия Виктории уже не требовалась, и ей помогли перебраться на кровать, а Ёлку уложили в реанимационную капсулу. Та немедленно оживилась, почувствовав в себе нового пациента. К бесчувственному телу присосались многочисленные датчики, а в вену воткнулась игла. Я отвернулась, поблагодарив и отпустив мужчин, коротко рассказала Виктории и Майклу о том, что произошло.

Хотя, собственно, я не представляла, что именно могло послужить причиной того, что девушка оказалась чуть ли не при смерти. При посадке на корабль она была бодра и вполне себе здорова, а ведь прошли всего лишь сутки! Воспоминание о том, что еще совсем недавно я была полна надежд на возможное счастье, больно кольнуло сердце. Но, заставив себя встряхнуться и не раскисать, повернулась к капсуле с пациенткой и ахнула. Почти все жизненные показатели ярко горели оранжевым цветом, можно сказать, что Ёлка была практически при смерти.

Стоя над умирающей девушкой, я нервно грызла ногти. В момент сильного стресса эта детская вредная привычка все время возвращается ко мне. В своем кислородном боксе заплакала малышка.

— Ой! Молли пора кормить, — прошептала Вероника и вопросительно посмотрела на меня.

— Конечно, покорми ее! Вы на меня не оглядывайтесь, делайте, что вам нужно! — махнула я ей и снова посмотрела на Ёлку. Я не представляла, чем я могу ей помочь, если уж реанкапсула была бессильна, то уж я и подавно. Вот был бы здесь врач! Но его, увы, не было.

Майкл достал девочку из бокса, и принес жене.

— Ой! Со всеми этими переживаниями я совсем забыла руки помыть!

Мужчина положил Молли на кровать. Поддерживаемая мужем, женщина дошла до санитарной кабинки.

— Лерой, я пойду принесу Веронике чай с молоком, вы присмотрите за дочкой? — Майкл вопросительно посмотрел на меня.

— Да, конечно, идите, — машинально кивнула я и снова повернулась к реанкапсуле. Один из жизненных показателей горел ярко-красным! У меня задрожали руки. Мне уже было знакомо чувство, когда умирает человек, а ты не знаешь, чем ему помочь. И пусть Ёлка была не совсем человеком, зато я им была, и чувство сострадания мне вовсе не чуждо.

Я метнулась к двери, решив позвать отца, но, обернувшись, увидела лежащую на кровати малышку. Я не могла оставить ее одну, но по доносившемуся из-за двери тихому гудению поняла, что ее мать решила принять душ. Очень «вовремя», что и сказать, а мне была сейчас дорога каждая минута! Мой взгляд упал на невысокие бортики у кровати, которые не дадут малышке скатиться на пол. И в ту же секунду все было решено!

Спустя несколько минут мы с отцом уже бежали назад. Народ удивленно расступался, уступая нам дорогу. Еще метров пятьдесят, и мы на месте, как из-за двери медчасти послышался дикий женский крик.

Сердце ухнуло в пятки, ноги стали словно ватные, отказываясь держать, и последние метры до этой злосчастной двери я плелась, поддерживаемая отцом. Буквально ввалившись внутрь, мы застали поистине ужасную картину!

Вероника лежала на полу без сознания, а бледный, как смерть, Майкл, побелевшими от напряжения дрожащими пальцами сжимал кружку с чаем, расплескивая его на пол и не замечая этого. Его расширившиеся глаза были направлены на кровать, где он оставил свою дочку. А около нее, похожая на саму смерть, покачиваясь, стояла Ёлка.

Ее растрепанные, словно у ведьмы из старых сказок, волосы падали на сильно побледневшее лицо, с обведенными черными кругами, словно провалившимися глазами.

Я бросила взгляд на реанкапсулу, мимоходом удивляясь, как девушка в таком состоянии смогла выбраться оттуда без посторонней помощи. Взгляд снова вернулся к ней. Но Ёлка не смотрела на нас, ее взгляд был направлен на малышку. Девушка нервно облизнула потрескавшиеся губы и хрипло прошептала:

— Моя! Она моя!

Мгновенно пришло воспоминание, как она звала кого-нибудь из стражей, когда мы сидели в яме внутри ее скалы, и говорила, что она хочет себе ребенка.