Хищницы
Шрифт:
«Господину обер-прокурору Святейшего синода.
Жена дворянина Владимира Бутовича обратилась к Государю Императору со всеподданнейшим прошением о покровительстве в деле о расторжении ее брака с мужем. Государь Император, по всеподданнейшему докладу по поводу настоящего дела, отнесясь участливо к тяжелому положению Екатерины Бутович, 6 августа, Высочайше повелеть соизволил: передать ее прошение Вашему Высокопревосходительству вместе с произведенным по канцелярии Его Императорского Величества по принятии прошения дознанием, для доклада Его Величеству.
Во исполнении таковой Монаршей воли, имею честь препроводить при сем Вам, Милостливый государь, всеподданнейшее прошение Екатерины Бутович с протоколами дознания.
Главноуправляющий, статс-секретарь, барон Будберг».
9 сентября 1908 года Сухомлинов обращается к обер-прокурору Синода Петру Извольскому с неформальным письмом:
«Глубокоуважаемый Петр Петрович, во время Вашего пребывания в Киеве я затруднял Ваше внимание делом, которое в жизни моей имеет такое громадное значение. В. Н. Бутович продолжает свое бессердечное дело с беспримерным озлоблением, – пишет на меня ложные доносы и ведет себя во всех отношениях некорректно.
В Вашей власти, глубокоуважаемый Петр Петрович, направить это дело к благоприятному его разрешению, к чему, благодаря несомненной своей невменяемости, так настойчиво препятствует Владимир Николаевич.
Три человека страдают одновременно, из них последний не понимает, что разводом, он сам – успокоится. Я решаюсь еще раз просить Вас, при докладе Государю Императору, – присоединить мою всеподданнейшую просьбу оказать исключительное Монаршее Милосердие в этом возмутительном деле. Надежда на то, что его Императорское Величество не откажет в этом, дает мне силы работать без устали, в нелегких условиях моего настоящего служебного положения. Очень и очень прошу Вашей помощи, и верьте, что я страдаю жестоко.
Глубокоуважающий и искренне преданный Вам В. Сухомлинов».
Ответ Извольского и Будбергу, и Сухомлинову был отрицательный: единственная возможность официального развода – предоставление доказательств прелюбодеяния Владимира Бутовича. Для этого Синоду следовало представить данные под присягой свидетельства двух очевидцев измены.
Так как реальных свидетелей не было, оставался один выход: подлог.
Друзья познаются в несчастье
Правила тогдашнего социального этикета не позволяли людям семейным посещать дом, хозяин которого открыто жил с чужой женой. Семейные люди не могли приглашать их в свои дома, Светское общение даже с подчиненными Сухомлинову офицерами было для Кати исключено. Для того чтобы поддерживать отношения с Сухомлиновым и Бутович в интимной обстановке, нужно было сознательно нарушить табу. Но речь-то шла не о каком-нибудь мелком чиновнике, а о генерал-губернаторе.
И конечно, нашлись люди, «пренебрегшие светскими условностями»: для них Екатерина Викторовна, жившая вместе с генералом, и была его супругой. Кто-то понимал, что от Владимира Александровича зависит его карьера, для других являлось очевидным: рано или поздно Екатерина Викторовна станет Сухомлиновой. И отблагодарит тех, кто поддерживал ее в тяжелые годы.
Сухомлинову было на кого опереться. Вокруг генерал-губернатора Юго-Западного края образовалась дружественная компания, готовая на все ради любимого начальника.
В этом небольшом кругу главную роль играли: тогдашний начальник киевского охранного отделения Николай Николаевич Кулябко (приобретший позже, после убийства Петра Столыпина, широкую известность), двоюродный брат Екатерины Бутович – Николай Гошкевич с супругой Анной (урожденной Грек), Наталия Червинская и Ольга Дараган (кузины Владимира Бутовича, перешедшие на сторону бросившей его жены).
Самым, как бы сейчас сказали, креативным из друзей невенчанной пары был Александр Альтшиллер, почетный консул Австро-Венгрии в Киеве.
Дружба с консулом страны – потенциальной противницы России в грядущей войне – для командующего Киевским военным округом, как минимум, странность. К тому же Альтшиллер – еврей, хотя и перешедший в лютеранство. Но это Сухомлинова не смущает, среди его приятелей немало иудеев. Известный юдофоб Михаил Меньшиков даже опубликовал в газете «Новое время» фельетон, в котором назвал генерал-губернатора «еврейским батькой», потому что он будто бы очень покровительствует евреям.
Альтшиллер жил в России уже лет 40. Преуспевающий коммерсант, он владел пакетом акций сахарного производства Бродских, руководил фирмой, ввозившей в Россию сельскохозяйственные машины, являлся исполнительным директором и совладельцем Южно-русского машиностроительного завода. Его ежегодный доход был в два раза выше, чем у генерал-губернатора: 120 тысяч рублей в год.
Жесткий делец, великий комбинатор, Альтшиллер разыгрывал в Киеве роль эдакого чудака-иностранца: модника, шутника, хлебосольного хозяина, полиглота. Он был вхож во все лучшие киевские дома, и в его особняке регулярно собиралось избранное общество.
Владимир Сухомлинов познакомился с Александром Альтшиллером в 1899 году через свою вторую жену Елизавету Николаевну, и с тех пор они оставались близкими приятелями.
Как писал об этой странной дружбе русского генерала и австрийского дипломата Василий Шульгин, «вместе с ним он ездил за границу, запросто играл в карты, «по небольшой», и говорил, что в его обществе «время для него идет незаметно». Альтшиллеру был открыт полный доступ в кабинет Сухомлинова. Он мог на свободе рыться там в его бумагах. В присутствии Альтшиллера просили не стесняться в разговорах, хотя бы речь касалась и военных тем, – «он ведь свой человек, при нем все можно!»
Альтшиллер стал конфидентом Сухомлинова не случайно: оба они были умны, беспринципны и обаятельны. Оба сделали карьеру наперекор обстоятельствам: еврей, ставший почетным консулом и мелкопоместный дворянин, опередивший в своей военной карьере сверстников из лучших родов российского дворянства. К тому же Сухомлинову, человеку военному и карьерному, надо было иметь какого-то разумного советчика вне сферы его службы. А интересам Альтшиллера соответствовали служебные успехи Владимира Александровича.
Киевские жандармы доносили в департамент полиции о подозрительном друге генерал-губернатора. Частые поездки почетного консула в Вену и Берлин, близость к официальному австро-венгерскому консулу и орден Франца Иосифа, полученный Альтшиллером неизвестно за какие заслуги перед Австро-Венгерской монархией, дали основание контрразведке взять его под наблюдение как вероятного шпиона.
Прокурор Киевской судебной палаты Кукуранов говорил, что он не понимает, как могло случиться, что Альтшиллера приняли в доме командующего войсками округа. О странном приятеле генерал-губернатора болтали в газетных редакциях. Только дружба с Сухомлиновым, в доме которого он считался своим человеком, мешала окончательному разоблачению австрийца.
Александр Альтшиллер стал главным советчиком в бракоразводном деле Екатерины Викторовны Бутович.
Осенью 1908 года доверенные люди Сухомлинова (среди них называли будущего убийцу Петра Столыпина – анархиста и агента киевского жандармского управления Дмитрия Богрова) отправились в Ниццу. Там в отеле «Шато де Бометт» останавливались Бутович с сыном Юрием и гувернантка мальчика Вера Лоранс.
Вскоре в распоряжении Сухомлинова оказались нотариально заверенные показания метрдотеля гостиничного ресторана Адольфа Гибандо: «Месье Бутович по ночам неоднократно заходил в номер мадемуазель Лоранс и оставался там часами. Его обращение с гувернанткой настолько фамильярно, что ни у меня, ни у других служащих нет сомнений: Бутович и Лоранс – любовники».