Хищницы
Шрифт:
Видимо, многогранная деятельность Сергея Николаевича вызывала зависть, и даже ненависть у многих его коллег. В 1906 году, получив очередной донос на Мясоедова, директор департамента полиции Михаил Трусевич решил покончить со своим подчиненным сомнительной репутации. Возможно, он искренне полагал, что если Мясоедов провозит контрабандой вино и оружие, то за деньги он мог перевозить через границу и грузы для революционеров.
В Вержболово Трусевич отправил жандармского ротмистра Пономарева. Работал тот грубо: дважды пытался подложить в «Бенц» Мясоедова оружие и дважды был словлен за руку. От отчаянья ротмистр решил раскрыть целую шайку «контрабандистов», заказав одиннадцати жителям Вержболова перевоз через границу мешков, в которые вложил пистолеты, эсеровские и анархистские газеты. Потом он этих людей задержал. И они были преданы военно-полевому суду, и им всем угрожал смертный приговор.
Обозленный преступными ухищрениями Пономарева, Мясоедов дал на суде показания, разоблачившие ротмистра как очевидного провокатора. Подсудимых оправдали. Пономарев был вынужден уйти в отставку. И тогда Трусевич пожаловался на Мясоедова премьер-министру и по совместительству министру внутренних дел Петру Столыпину.
Столыпин считал провокацию вполне разумным методом борьбы с революционерами и счел показания Мясоедова предательскими по отношению к коллеге жандарму. Он приказал перевести Мясоедова из Вержболова «куда-либо во внутренние губернии, но во всяком случае не ближе меридиана Самары». Подполковник отдельного корпуса жандармов Сергей Мясоедов в сентябре 1907 года был вынужден подать в отставку.
Он, теперь уже легально, продолжил заниматься бизнесом на эмиграции в «Северо-западной пароходной компании». Числился совладельцем, но выполнял функции начальника службы безопасности, пытаясь охранять интересы настоящих владельцев, братьев Фрейбергов, от конкурентов и алчных чиновников. Владельцы даже сняли супругам Мясоедовым служебную квартиру в Петербурге на Колокольной улице.
Мечтал отставной подполковник о восстановлении своего честного имени и продолжении карьеры на государственной службе. Но все его попытки в этом направлении заканчивались неудачей. Петр Столыпин запомнил Сергея Мясоедова и передал ему: пока он, Столыпин, – премьер, Мясоедов на государственную службу принят не будет.
Знакомство и дружба с военным министром Владимиром Сухомлиновым давала Мясоедову шанс. Он уже уговорил Владимира Александровича взять его на военную службу и определить к себе адъютантом. Но этому воспротивилась Екатерина Викторовна, справедливо полагавшая: это вызовет ревность уже имеющихся адъютантов и зависть гвардейских офицеров со связями, мечтающих занять эту должность.
Тогда Владимир Александрович, желая помочь молодому другу, придумал другую, тоже довольно рискованную операцию. Он попросил Столыпина принять Мясоедова на жандармскую службу, с тем чтобы он был немедленно откомандирован в военное министерство. Ответ Столыпина опять был резко отрицательным. И тогда военный министр через голову премьера обратился непосредственно к Николаю II. Узнав об этом, Столыпин был в ярости и, заручившись поддержкой министра финансов Владимира Коковцова, заблокировал и этот путь.
Мясоедову пришлось ждать год. 1 сентября 1911 года Дмитрий Богров (то ли как полицейский агент, то ли как революционер, то ли просто как психопат) смертельно ранил Столыпина в Киевской опере. А уже 28 сентября Мясоедов стал жандармским подполковником и чиновником особых поручений при военном министре. И, конечно, всем было ясно: это решение «продавил» Сухомлинов под влиянием супруги. Та проводила осень в Кап д’Эле на Лазурном берегу, куда признательный Мясоедов послал ей подарок – дорогую соболью муфту.
Для Сергея Николаевича была придумана специальная должность: он должен был получать у российских контрразведчиков сведения о подозреваемых в шпионаже и сообщать их военному министру.
Репутация у Сергея Мясоедова и среди военных, и в департаменте полиции оставалась очень плохой. Он являлся соучредителем совместного с германскими подданными акционерного общества, имел множество подозрительных знакомых. Его траты никак не соответствовали доходам. В своей роскошной квартире на Колокольной улице он хранил мраморные бюсты, полный сервиз на 24 персоны, 700 томов книг, 60 бутылок коллекционного вина, столовое серебро и 12 ружей, одно другого дороже. Он содержал и официальную семью, и любовницу – жену жандармского офицера Евгению Столбину, с которой устраивал романтические свидания то в Белостоке, то в Варшаве. По Петербургу пошли слухи, что государственные тайны доверяют человеку, с треском выгнанному со службы Столыпиным, состоящему на службе у немецких евреев, субъекту расточительному и безнравственному. Даже князь Михаил Андроников отзывался о нем: «большой гешефтмахер, вообще человек подозрительный».
В Рождественский сочельник 1911 года Мясоедовы пригласили чету Сухомлиновых в гости. На званый ужин кроме министра пришли Анна и Николай Гошкевичи, прусский подданный Эдуард Валентини, коммерсант, адъютант министра полковник Николай Каменев с супругой. А вот трое других адъютантов – Виктор Боткин (сын знаменитого лейб-медика), Лев Булацель и штабс-капитан Дмитрий Коломнин – вечер у Мясоедовых демонстративно проигнорировали.
Узнав о намерении военного министра провести сочельник у Мясоедовых, Мария Коломнина, жена штабс-капитана, со слезами отговаривала Екатерину Викторовну от этой идеи, объясняя: Мясоедова считают темной личностью и подозревают в шпионаже. Но вошедший во время этого разговора в комнату Сухомлинов, узнав о причине слез Коломниной, стал ее успокаивать: слухи о Мясоедове не имеют оснований.
Не пришел на сочельник и многолетний друг и издатель Сухомлинова Владимир Березовский, а его супруга Александра Андреевна заранее говорила знакомым: «К Мясоедову не пойдем, так как не желаем сидеть вместе с ним на скамье подсудимых».
Сухомлиновым следовало задуматься о причинах этой демонстрации и держать ухо востро, но они чувствовали себя неуязвимыми. Поэтому вокруг них все больше роились какие-то неприятные личности.
Клубок змей
Как мы уже говорили, кузен Екатерины Викторовны Николай Гошкевич с помощью Александра Альтшиллера стал директором представительства Южно-русского машиностроительного завода. Фактически же он занимался тем, что «заносил» Екатерине Викторовне деньги за выгодные для подрядчиков коммерческие контракты с военным ведомством. Слава о его удачливости вскоре стала широко известна в узких кругах.
К Гошкевичу обратился рекомендованный Александром Альтшиллером владелец экспортно-импортной конторы Максим Ильич Веллер, в прошлом русский шпион в Германии. Впрочем, там он провалился, был арестован и выслан на родину. У него имелись широкие связи с европейскими оборонными заводами и, быстро вникнув в суть дела, Веллер сделал Гошкевичу заманчивое предложение: жалование и 50 % прибыли от любого заказа, принятого военным министерством. Гошкевич с радостью согласился и устроил деловой обед в ресторане «Контан», где свел своего нового нанимателя с личным секретарем военного министра Афанасием Зотимовым и офицером Главного артиллерийского управления штабс-капитаном Василием Ивановым.
Веллер стал частым гостем у супругов Гошкевичей и вскоре начал строить куры жене Николая Анне. Как мы помним, именно эта женщина рассказывала синодальным судьям: побоялась жаловаться на приставания Бутовича мужу – тот так ревнив, что может убить. Но Николай Гошкевич не только не осудил своего делового компаньона, но заключил с ним сделку: сдал ему жену в долговременную аренду. Гошкевичи продолжали жить под одним кровом, а Максим Ильич, человек женатый, иногда к ним заезжал. Втроем (за счет Веллера) ездили они и за границу.
Веллер платил Анне Гошкевич ежемесячное содержание в тысячу рублей, арендовал квартиру на Николаевской улице и снял дачу на Каменном острове. Там, кстати, белыми ночами бывали и супруги Сухомлиновы – поесть раков на Островах.
Гошкевич устроил Веллеру подряд на поставку военному ведомству двухколесных повозок и седел. И получал теперь за посредничество по 50 тысяч рублей в год.
Южно-русская машиностроительная компания тоже стала одним из поставщиков военного министерства; кроме того, за отдельную плату Александр Альтшиллер помогал клиентам продавать казне по «хорошим» ценам земли под полигоны, казармы, шоссированные и железные дороги.