Чтение онлайн

– Ни к чему, – спокойно сказал он. – Внизу ждут еще двое.

Представители закона осмотрели публику и теперь направлялись к парадной лестнице, отрезая ему путь. Ни других выходов с галереи, ни окон на ней не было. Так как обыск производился мирно, то внизу не переставали танцевать.

Гленистэр вынул револьвер, и в глазах его появился холодный блеск, уже знакомый Элен.

– Нет, только не это, ради Бога!

Она, дрожа, схватила его за руку.

– Я не могу впустить их, они найдут вас тут. Я буду драться с ними в коридоре, а вы спасетесь в суматохе.

Но она оторвала его руку от двери, шепча в ужасе:

– Они убьют вас. Слушайте, что я говорю вам. Прыгайте, – она подтащила его к барьеру. – Тут невысоко, и вы успеете пробежать сквозь толпу.

Он понял, всунул револьвер назад в кобуру, перекинул ногу через барьер, повис на руках и соскочил вниз в партер. Он уже успел вновь вытащить оружие, когда ему стали кричать, чтобы он остановился.

В зале произошел переполох, приказания понятых тонули в крике женщин, треске опрокинутых стульев и шуме бегущей толпы, расступившейся перед Гленистэром и отхлынувшей к стене точь-в-точь так же, как расступилась толпа на улице во время убийства в день приезда Элен. Музыкант, с закрытыми глазами игравший на тромбоне, встрепенулся от неожиданности, и инструмент его издал испуганный рев. Высокая женщина, заткнув уши пальцами и крепко закрыв глаза, захныкала:

– Не стреляйте.

Гленистэр прицелился в понятых, от которых соседи шарахнулись, как от прокаженных.

– Руки вверх! – резко крикнул он, и они неподвижно замерли на нижних ступенях лестницы Воорхез показался наверху и также внезапно остановился, попав под прицел револьвера молодого человека.

– У меня приказ о вашем аресте! – крикнул Воорхез, и голос его гулко прозвучал в тишине.

– Можете любоваться им, – ответил Гленистэр, показывая зубы в невеселой усмешке.

Он стал отступать поперек зала; каблуки его стучали в тишине, а глаза бегали вверх и вниз по лестнице.

Элен ясно видела всю картину.

Она видела девушек, спрятавшихся за кавалерами, заинтересованных, но испуганных мужчин и служителя бара, высоко поднявшего в руке стакан, который он начал вытирать. Затем внезапное движение на другой стороне зала отвлекло ее внимание.

Она увидала человека, быстро откинувшего занавеску ложи напротив ее и так далеко высунувшегося за барьер, что, казалось, он сейчас упадет.

Он целился в Гленистэра из револьвера.

При первом же взгляде на него сердце Элен неистово забилось, и она вскрикнула.

Зал был неширок, и она ясно могла рассмотреть; это был ее брат, пропадавший в течение стольких лет.

Она не могла совладать с собою и громко крикнула:

– Дрюри!

Он обернулся, и изумление, вместе с другим непонятным ей чувством, выразилось на его лице.

Он долго, не отрываясь, смотрел на нее – внизу драма продолжала развиваться, – затем отодвинулся назад за свое прикрытие с видом человека, который не верит своим глазам, да и не желает убедиться в подлинности того, что ему показалось.

Она же только поняла, что брат ее исчезает, как бы неприятно пораженный ее видом. Занавеси скрыли от нее его побледневшее лицо; затем внизу поднялся настоящий содом.

Гленистэр, держа противников на почтительном расстоянии, отступил к дверям, ведущим из танцевального зала. Он захлопнул их за собою и кинулся в переполненный игорный зал.

Когда понятые вбежали в зал, Гленистэр был уже на улице.

Элен вернулась домой, никем не замеченная, как во сне. Впечатления этой ночи следовали друг за другом так быстро, что трудно было разобраться в них.

Тем временем темная ночь окончательно скрыла Гленистэра. Он на бегу обдумывал, идти ли ему оповещать товарищей в городе или бежать на «Крик» к Дэкстри.

«Бдительные» могли и не довериться ему, но он все же обязан был предупредить их. Надо было торопиться: еще час, и будут арестованы либо городские товарищи, либо Дэкс и Сленджак в горах.

Проходя мимо домика Черри Мэллот, он увидел у нее свет. Капля дождя упала ему на лицо. Затем дождь стал быстро усиливаться. Разразилась буря.

Рой вошел, не стучась. Черри обрадовалась, увидав его. Но он остановил ее; рев непогоды почти заглушал его слова.

– Ты одна? – Она кивнула головой, он запер дверь на засов, говоря: – Понятые ищут меня. Они сейчас делали облаву у «Северной», и я удирал от них. Нет, пока еще ничего серьезного не случилось. Они ищут «Бдительных», и надо их предупредить. Ты поможешь мне.

Он быстро рассказал ей о последних происшествиях.

– Пока что ты здесь в безопасности: буря задержит их. Во всяком случае, тут три выхода, большое окно в моей комнате – четвертый. Им трудно будет поймать тебя.

– Сленджак и Дэкс в домике на шахте; знаешь, на кварцевом участке, повыше «Мидаса».

Он остановился в нерешительности.

– Дашь ли мне ты свою верховую лошадь? Ночь так темна, что я могу погубить ее. Сначала я предупрежу людей в городе, а затем направлюсь в горы.

– Из этого ничего не выйдет, – ответила она. – Ты не выберешься отсюда до рассвета, а Мак Намара уже, наверное, протелефонировал на прииски, чтобы захватили Дэкса. Он прекрасно знает, где находится старик.

– Что поделаешь! Я ничего не могу придумать другого. Ты дашь мне лошадь?

– Нет, это всего только пони; он завязнет под твоей тяжестью. Я поеду сама.

– Что ты! В такую-то ночь! Ты только послушай. Речки разольются и придется перебираться вплавь. Нет, я не пущу тебя.

Она подошла к нему вплотную.

– Мой мальчик! Разве ты не понимаешь, что я готова умереть ради тебя?

Он серьезно поглядел в ее широко раскрытые глаза и неловко произнес:

– Да, я знаю, я все понимаю. Но ведь ты не хочешь, чтобы я лгал тебе, дорогая?

– Нет, ты единственный правдивый человек подле меня. За это я и люблю тебя. Ах, как я люблю тебя! Я хочу быть достойной моей любви к тебе.

Она положила голову к нему на плечо; снаружи пыл ветер, и дождь барабанил в окна. Разыгрывающаяся буря казалась сродни необузданной страсти, которой горела эта женщина.

– Все ужасно перепуталось, – проговорил он наконец. – Я хотел бы, чтобы было иначе. Ни одна девушка не решилась бы сделать то, что ты предложила мне сейчас.

– Зачем ты все думаешь о ней? – прервала его Черри вне себя. – Она дурная и лживая и уже раз предала тебя; она и теперь в заговоре против тебя. Ты сам говорил мне. Будь мужчиной и забудь ее.